Читать книгу - "Люблю тебя ненавидеть - Ники Сью"

мой номер и прислал эти сообщения, только один мотив – симпатия. И желательно положительная, хотя вот это финальное смс оставило двоякие ощущения.

На улице раздался скрип, и я вздрогнула, затем с шумом захлопнула окно. Опустилась на корточки, вся дрожа, и какое-то время просто сидела. Страх, подобно катализатору, запустил необратимые процессы. Шорохи – вызывали мороз по коже. Шаги за дверью – заставляли сердце сжиматься. И вроде все было, как обычно, в квартире, где живут трое человек, шумы – вполне нормальное явление. Только теперь мне почему-то казалось, что это совсем не так. Словно даже сейчас, в этой комнате, я была не одна. С ним. Со своим преследователем. Сталкером.

А когда ручка двери дернулась, я в голос пискнула.

– Настя! – бабушка с той стороны активно стучала. Впервые в жизни я была рада ей. Пришлось быстро подняться, натянуть на себя пижаму и отворить замок. Боже, как хорошо, что живу не одна.

– Что-то случилось? – волнение мое сквозило в интонации, но бабка ничего не заметила.

– Ты забыла протереть плиту, – покачала она пальцем и намекнула, чтобы я немедленно пошла убраться. А я и рада. Больше всего на свете мне хотелось куда-то уйти. Прочь из комнаты. Теперь даже в ней я ощущала себя… в опасности.

* * *

На выходных удалось напроситься к Маринке с ночлегом. Хорошо еще, что ее Тим был в отъезде, иначе она бы точно не согласилась. А просидеть до утра в подъезде, порой там было безопаснее, чем рядом с дядькой и его пьяными друзьями, идея не особо радовала. В итоге мы все выходные смотрели сериалы и ели лепешки, которые я напекла нам вечером. А утром вместе отправились на учебу.

–Ты уже рассказала Тиму про отъезд? – завела я старую тему, пока мы ехали в автобусе на первую пару.

– Сказала.

– А он?

– А что он? Показал большой палец и пожелал удачи, – Маринка больно натянуто улыбнулась, копошась в сумочке.

– И… ты не переживаешь из-за его реакции?

– Ну… – шумно вздохнув, подруга сжала в пальцах косметичку. – Вообще, мне бы хотелось другого, но по нему видно, знаешь, что его не интересуют серьезные отношения. Потрахались и разошлись. Хотя… кое-что меня порадовало!

– И что же? – улыбнулась я, вглядываясь в глаза подруги.

– Он с мобилкой обычно не разлучается, но тут оставил на кухне, и я… – Маринка понизила голос до шепота. – Полистала историю, заметив, там кое-что ну очень красивое!

– Подарок?

Ответить она не успела, автобус дернулся, пассажиры стали ругаться, ну а дальше была наша остановка. В итоге мы сменили тему: стали обсуждать моего анонима. Я еще в субботу рассказала обо всем Марине и переписку показала. Та, конечно, посоветовала пообщаться, узнать, что надо парню, почему он делает все исподтишка, а не прямо. Я бы и рада позвонить, прямо спросить, но номер был скрытый – без возможности обратной связи.

– Жуткий он, – заключила я. – И почему нормальные ко мне не подходят?

– Потому что одеваться надо ярче, а не как серая мышь.

– Спасибо, уже наодевалась. Вон нарисовался один…

– Да ладно, – махнула подруга рукой. – Фигня это. Думаю, скоро он отстанет.

На этом и закончили. Разошлись каждый к себе на пары и в этот день больше не пересекались.

Вечером домой я возвращалась без особого желания, сказать по правде, у меня его никогда не было. Чужая. Вот кто я тут. Ненужная. Была бы возможность, бабка бы давно выгнала меня. Но, видимо, воспитание, старая закалка ее останавливали, по этой причине я оказалась у нее, а не в детском доме.

Поднявшись на свой этаж, дернула привычно ручку, дверь у нас чаще открыта. Дядя Вова на постоянке терял ключи и в итоге попросил бабушку не замыкать днем, тем более кто-то всегда находится в квартире. Так и живем.

В нос ударил противный запах пота, вперемешку с перегаром. Я заглянула тихонько в зал, там никого. Дверь в бабушкину комнату тоже была открыта, хотя самой ее не обнаружилось. Видимо, вышла куда-то, когда еще дядька был дома. Может, мусор выносить.

Скинув куртку и обувь, я направилась сразу к себе. Хоть пару минут полежу спокойно. Правда, стоило переступить порог, как я сразу взглядом наткнулась на коробку. Черную. С алой лентой. Прямо на моей кровати.

От волнения меня затрясло. В панике я оглянулась, сердце ухало, подпрыгивая до самого горла. Замотала головой, не веря в происходящее. Как? Как это… оказалось в моей спальне? И тут вспомнила, что дома ни души. Двери при этом были открыты. А вдруг он тут? Этот человек? Вдруг он прямо сейчас выскочит из шкафа или вообще стоит уже позади меня?

Эта мысль так остро пронзила легкие, что я едва не подпрыгнула, оглянувшись. Но нет… пусто. Чтобы успокоиться, я помчалась проверить каждую комнату, даже ванну и туалет. Вот только в квартире действительно никого не оказалось. А потом в окне я заметила бабушку с мусорным ведром, она стояла у подъезда и спокойно болтала с соседкой снизу. Выходит, она действительно вышла недавно.

– Может… – произнесла в слух. – Она получила посылку и принесла мне?

Вариант был вполне рабочий. Не стоит переживать раньше времени.

Вернувшись в спальню, взгляд мой вновь притянула коробка. С одной стороны, происходящее будоражило кровь, где-то вызывало интерес, с другой – пугало. Настолько, что тряслись колени и перехватывало дыхание. Превозмогая себя, я подошла ближе. Несколько раз зажмурилась, заглатывая губами воздух настолько много, насколько позволяли мне силы. Затем потянула пальцами ленту, подняв крышечку коробки.

В этот раз там не медведь. Вложение плоское, не похожее на игрушку, а еще оно скрыто под черную оберточную бумагу. Медлю минуту, может, чуть меньше. И только после, собравшись с духом, аккуратно раскрываю ее и замираю от увиденного.

Кружево. Это белье. И судя по бирке с названием бренда, что лежало поверх, очень дорогое.

– Господи… – только и смогла выдавить из себя, вытаскивая бюстгальтер и ниточки, похожие на трусики. Ни дать, ни взять, красивое. Я аж сглотнула, разглядывая вещицу. Неожиданно следом выпал клочок бумаги. И я снова огляделась. Даже не знаю зачем, ведь ни шороха, ни шума не было, наверное, это уже по инерции. У меня складывалось стойкое ощущение, что я не одна. Будто кто-то за мной пристально наблюдал. По спине прошелся холодок, но превозмогая страх,