Читать книгу - "В плену запрета - Сара Адам"

сорвала или долго кричала. Внутри всё жжёт. Я же засыпала в своей спальне. Почему сейчас лежу в другом месте?

— Ты в больнице. Ничего не помнишь?

В больнице?

Последнее чёткое воспоминание, как я не могла уснуть, а потом наконец, получилось, благодаря снотворным. Непонятное ощущение, словно есть что-то ещё, упорно пытающееся ускользнуть от меня.

«Лиза, Лиза! Лиза, очнись! Инесса, вызывай скорую!» — голос дяди всплывает в голове, как и чувство, что меня кто-то тряс и бил по щекам. Детский плач... Яна?

Дальше всё резко обрывается. Следующее, что помню, как мне насильно вливали какую-то жидкость, после которой всё содержимое желудка выходило наружу вместе со рвотой. Долго и мерзко. Как в каком-то дурном сне. Поэтому горло болит!..

Последнее перед кромешной темнотой - звук сирены скорой помощи, и как меня куда-то везут.

Ужас, неужели я переборщила со снотворным и получила передозировку?..

Безалаберная… Как так можно было?

— Доктор, к Астаховой посетители. Впускать? — перевожу пустой взгляд на вошедшую девушку в белом медицинском халате и шапочке на голове.

— Да, пусть проходят.

Голова слегка кружится, не могу нормально осмотреть помещение вокруг. Плюс ко всему ещё не до конца осознаю происходящее, кажется, моргну, и это окажется сном.

В мою руку воткнута игла, рядом с постелью стоит белый штатив с капельницей, отвожу взгляд, сразу же почувствовав её в вене. Б-р-р.

В палату входят помятый дядя, следом Инесса, цокая каблуками. Стук обуви отдаёт гулом в ушах. Таким сильным, что я, не сдержавшись, морщусь.

— Добрый день, — Вадим останавливается возле постели по другую сторону от врача. Мегера не спешит проходить, остаётся в дверях.

— Почему я здесь? — звучу, как осипшая алкоголичка. Да, я отравилась, но почему в больнице, а не дома? Разве всё настолько серьёзно?

— А то ты не помнишь? — стервозный голос снохи полон насмешки.

— Инесса, — Вадим бросает осуждающий взгляд, та сразу же умолкает.

— Желудок мы промыли, вы в курсе. Сейчас капаем, очищая организм. Интоксикация снотворным – не шутки, но жизни вашей племянницы ничего не угрожает. Пока будем наблюдать. Чуть позже займётся психолог, — так и не дождавшись вопроса от родственников о состоянии пациентки, доктор рассказывает всё сам и тактично удаляется, оставив нас наедине.

— Зачем психолог? Не понимаю... я просто не могла...

— Не понимает она! Нет, ну ты посмотри на эту наглую, — Инесса не даёт мне договорить, грубо перебивая, пока мечется у входа, раскачивая сумочку в руках. — Да у Яночки из-за тебя теперь психологическая травма! Ребёнок перепугался до смерти!

— Я ничего не делала... — пытаюсь объяснить, сказать, что не могла заснуть.

— Ничего она не делала! Нет, Вадим, это выше моих сил. Давай сам, я с этой амнезией в кавычках возиться не собираюсь. Лучше ребёнком своим займусь, — ведьма выскакивает наружу, громко хлопнув дверью. В помещении воцаряется давящая тишина. Подмечаю про себя, что это отдельная палата, где лежу я одна, без соседей.

— Как ты? — дядя придвигает стул на тёмных металлических ножках ближе к постели и опускается на него. Накинутый белый халат поверх пиджака смотрится странно. Как в телевизионных сериалах.

— Горло болит, и голова кружится...

— Лиз. Как ты себе это представляла? Что я спокойно продолжу жить, после того как племянница покончила с собой в моём доме?

Покончила с собой. Психолог.

Пазл подозрительно начинает складываться.

Боже, они думают, что я намеренно отравилась снотворным. Попыталась убить себя!..

— Да я не... — хочу сказать, что всё было не так, но Вадим перебивает.

— Очень эгоистичный поступок с твоей стороны, Елизавета, — хмурится, осуждает, в голосе чувствуется огорчение. — Яна действительно испугалась, когда пришла среди ночи, а ты не откликалась.

Малышка...

— Мне жаль... — говорю искренне, пряча взгляд на бледных костяшках пальцев.

— Смерть – это не выход. Так проблемы не решаются.

— Я не хочу за Демьяна, — первое, что приходит в голову, то и озвучиваю. Искренне и от души.

— Не всё в этой жизни так, как мы хотим, — хмурит светлые брови. Внешне дядя очень напоминает папу. Подметив это сходство, на глаза наворачиваются горькие слёзы. Папа бы такого не допустил.

— Правда, не хочу... он... он приставал вчера ко мне, а когда я дала отпор, решил отомстить, — шепчу сквозь ком в горле, хочу передать всю боль дяде, но он избегает взгляда. Смотрит куда угодно, но не на меня. — Я же человек, не игрушка, не вещь, которой можно расплатиться.

Эгоистично говорить это? Засыпая, я осознала всю степень ответственности и вроде смирилась с замужеством ради спасения семьи. Сегодня снова накатило.

— Другого выхода нет, Шведов согласен подписать контракт с условием брака. Мне нужен этот проект, Лиз, иначе мы обанкротимся. Это последний шанс спасти компанию.

Компания дороже родной крови. Хотя логично, и глупо было бы считать, что наоборот.

Почему настолько тяжело смириться с суровой реальностью?..

— Я так сильно хотела учиться в университете, но ты попросил поступить на заочное, и я согласилась. Теперь говоришь выйти замуж ради спасения компании, — лишь после этих слов он поворачивает на меня лицо. — Я сделаю это, выйду. Из благодарности и уважения к тебе, дядя, помогу спасти компанию. При одном условии, иначе...

Не знаю, откуда во мне берётся наглость и уверенность в том, что Вадим и Шведов согласятся на условия?

— Говори, — кажется, он не удивлён моим спокойствием и ждал выдвинутых условий. Или опасается, что якобы снова попытаюсь с собой, что-то сделать?

— Вы позволите мне отучиться в университете. Очно. Ты договоришься со Шведовыми, что свадьба состоится только после того, как я получу диплом, — произношу и трусливо перестаю дышать. Я думала Вадим перебьёт, рассмеётся и скажет, что это невозможно. Но дядя внимательно слушает, и я продолжаю: — Вы позволите мне прочувствовать настоящую студенческую жизнь. Ходить на пары, заводить подруг, жить в общежитии. Мне нужен глоток свежего воздуха перед вечными узами, пожалуйста.

— Лиза...

— Меня интересует учёба и знания, не более, клянусь. Это мои условия. После, я безропотно выйду за Шведова.

Две недели спустя

Это были самые сложные две недели в моей жизни. Время тянулось бесконечно долго. Сначала в ожидании вердикта от Шведовых, а после, как выписалась из больницы, муки усилились предвкушением момента, когда смогу съехать в студенческое общежитие.

Всё получилось!

Впервые в жизни