Читать книгу - "Чумовой отпуск для Босса - Лана Светлая"

снова стало больше.

— Спокойной ночи, Мария Борисовна, — прощаюсь с девушкой, едва мы паркуем тачку на газоне с гусиным помётом.

— Ваши ссадины надо обязательно обработать, а то может начаться воспаление. — Иванова стоит около моей машины и полна решимости подвергнуть меня пыткам. — Я вам подую, если щипать станет.

Вот же коза!

А щипало, пиздец как… Лучше бы так ходил!

— А вы, оказывается, хорошо дерётесь, — начинает разговор моя помощница, когда в очередной раз нажимает мне ватным диском с какой-то дрянью на рану на губе.

Между прочим больно.

Я сижу снова на той же скамейке за домом, где вечером Иванова смазывала мои солнечные ожоги кремом. Она стоит между моих разведённых коленей и теперь от души издевается над моим запрокинутым вверх разбитым лицом.

— Я дрался впервые, — зачем-то сознаюсь Марии. Это, видимо, бред от болевого шока.

— Не поняла, — она хмурит брови.

— Я всегда тренировался в зале, в спарринге, но в живом бою принимал участие первый раз, — поясняю девушке, раз уж начал трепаться.

Зато воспоминания отлично отвлекали от боли и заодно от чувства тепла женского тела. Даже комариный звон вокруг нас стал тише.

— А так и не скажешь. Вышло очень хорошо, — хвалит меня помощница, приступая к обработке разбитой губы. — Я даже немного впечатлилась.

Немного⁈ Я в десять секунд уложил двух крупных мужиков, а она просто немного⁈ Я даже на тренировке такие результаты не показываю. Просто там нет такого адреналина, как в реальности.

— Ну я рад, что хоть чем-то смог вас удивить, — скупо подвожу итог.

— Помолчите, пожалуйста. Мешаете лечить вас, — сурово затыкает мне рот помощница.

Её пальцы от души ковыряются в моей губе: чувство словно она мне её наживую удаляет. От напряжения я исхожу тремя потами.

— Ой, Герман Степанович, давайте полегче, — пищит Мария.

Я же даже не сразу осознаю, что обеими руками вцепился в её ноги — пальцы аккурат сжали стройные бёдра. И дальше проблемы…

Мне бы убрать свои лапы, но их словно приклеило.

Мы смотрим друг другу в глаза, а мои руки сминают мягкую ткань сарафана, поднимаясь ещё чуть выше.

— Герман Степанович, а вы что делаете? — шёпотом спрашивает у меня Мария.

— Держусь. Больно же, — также тихо отвечаю ей.

— А за что вы держитесь?

— За соломинку.

Красивые брови девушки взлетают вверх.

— Мои ноги — это соломинки? А вам не кажется, Герман Степанович, что вы просто ко мне пристаёте⁈

О! У меня такой бардак сейчас в голове и штанах, что я не только пристать могу, но вставить по полной.

— Чего? — тут же ухожу в подполье, но руки всё равно не убираю. — А с чего мне к вам приставать? Обычные ноги. И вы обычная, — я жалею о своих словах сразу же, как только они слетают с языка.

Пиздец! Взял и оскорбил девушку!

Герман — ты мудак!

Хочу тут же извиниться, но где там…

Взмах юбки сарафана и Мария уже сверкает голыми ногами в сторону дома.

— Спокойной ночи, Герман Степанович, пусть вам приснятся гуси! — от тона Марии несёт таким холодом, что, клянусь, меня словно коркой льда обволокло. Даже плечами передергиваю в стремлении сбросить её.

Черт! И как только догадалась, что теперь у меня новый триггер — гуси.

Но вместо гусей мне снятся длинные и стройные ноги моей помощницы, при этом они плотно обвивают мой торс и мне очень жарко. И мне бы отпустить Марию, и вообще, я против служебных романов, но я только плотнее обхватываю женскую попу, впечатывая девушку в стену.

Жарко. Мы оба тяжело дышим, но отодвинуть друг от друга нет сил…

— Герман Степанович, просыпайтесь! — вместо страстного вдоха кричит Мария.

— Что⁈ Зачем? — недовольно рычу я, так как уже почти добрался до её трусиков.

— Просыпайтесь!

И на меня с потолка моего офиса выливается холодный поток воды.

Мозг приходит в себя, и я вылетаю из сна.

Понимаю, что я весь мокрый — частично от пота, так как в этом доме нет кондиционеров, а на улице выше двадцати ночью, поэтому духота невыносимая, а во-вторых, Иванова мне на голову вылила воду.

— Да, вашу мать, что происходит⁈ — непривычно даже для себя, ругаюсь матом.

Но за последние двое суток я изрядно вымотался. И ещё эта жара… В голове какой-то туман.

— Что происходит? У нас роды, Герман Степанович! А вы тут валяетесь мёртвой тушкой. Быстрее собирайтесь!

— Куда⁈ — ни черта не соображая, но я всё-таки встаю с постели.

— На роды!

Господи! А кто рожает-то⁈

Ну не её же дед…

И как только я внутри озвучиваю это, четко понимаю, что крыша у меня окончательно поехала.

Как бы не пришлось после ЭТОГО отпуска идти в другой отпуск, чтобы подлечить свои нервишки.

Главное, чтобы он проходил не в какой-нибудь психиатрической клинике.

Глава 7

Герман

Роды!

Это слово пульсирует у меня в мозгу красными буквами с неоновой подсветкой.

Мне жутко даже от самого слова! Может есть возможность этого избежать⁈

— А я там точно нужен?

— Я одна не справлюсь! — резко отвечает Мария и тащит меня из дома на улицу в полную темноту.

— Зачем сюда? Я думал рожать лучше дома.

— Вы совсем что ли?

Я⁈ Кажется, уже совсем!

— Люська и в доме… — недоумевает моя помощница. — Ей и в сарае просто отлично.

— Так рожать будет Люся? — уточняю новый факт этой истории.

— А вы, Герман Степанович, думали, что я рожаю? — с усмешкой фыркает моя Иванова.

— Я вообще ничего не думаю, а просто уточняю детали предстоящих мне родов.

И вот мы в сарае. А там Люся… Очень ЛЮСИЩЕ! Огромная свинья, что наворачивает круги по загону.

— Дедуль, ты иди, отдохни. Я тут с помощником сама справлюсь.

Иван Кузьмич так на меня смотрит, словно мне и котёнка нельзя доверить, а не то, что его внучку и свинью в родах.

Если честно, я согласен! Можно уйти⁈

Но на словах я герой!

— И правда, я помогу Марии.

Дед кряхтя уходит, а я не успеваю выдохнуть, как девушка громко объявляет.

— Началось! Готовьтесь, Герман Степанович!

Матерь моя, к чему готовиться-то⁈

Свинья вдруг падает на пол сарайки. Я хочу бежать к ней, спасать, но Мария стоит на месте и чего-то ждёт.

А потом происходит кошмар, и на свет появляется поросёнок. Он тут же встаёт на ножки и начинает бегать возле своей мамки. Свинья тоже подымается, но новоиспечённый хрюк недовольно пищит. И вот тогда к нему с большим пледом кидается Мария. Пеленает поросёнка буквально за секунды и