Читать книгу - "Бывшие. За пеленой обмана - Ольга Гольдфайн"

так, что в ушах грохочет.

Лёня смотрит на меня нахмурившись.

— Ты как будто привидение увидела, Ника. Неужели так его боишься?

Я прикрываю глаза. Привидение? Нет. Это хуже. Это прошлое, которое возвращается, чтобы стереть меня в пыль.

— Лёнь, я зря тебя втянула… — выдыхаю, чувствуя, как горло сдавливает. — Назар… он может…

— Что он может? — Астахов делает шаг ближе.

— Уволить тебя!

Слова срываются почти шёпотом.

— Если он решит, что ты… что мы… — я спотыкаюсь на словах, взгляд невольно скользит к нашим рукам, которые до сих пор связаны, — он просто вышвырнет тебя.

Лёня усмехается, но усмешка жёсткая. После такой хочется сбежать подальше.

— И ты думаешь, я испугаюсь?

Я поднимаю на него глаза. Вижу спокойную решимость, силу, которая меня и спасает, и пугает одновременно.

— Ты не понимаешь, — шепчу, делая шаг назад, к стене. — Он ревнивый. Всегда был. Ревновал без повода. А сейчас… он уверен, что я родила ребёнка от другого мужчины.

Лёня замирает, будто я ударила его, влепила пощёчину. В глазах смешались боль и злость.

— Твоего ребёнка он считает не своим?

— Да, — я киваю, и в груди рвётся что-то хрупкое. — И если увидит тебя рядом со мной… он тебя уничтожит.

Тишина становится невыносимой. Я слышу только свой тяжёлый, сбивчивый вдох. Лёня медленно приближается. Так, что я чувствую тепло его тела. Его пальцы почти касаются моей щеки.

— Пусть попробует, — произносит он глухо. — ты же знаешь…

Закрываю ему рот своей ладонью.

Да, я всё знаю. Он любит меня, но я не могу ему ответить тем же…

Закрываю глаза, в висках стучит: «Зря… зря я это допустила. Прокудин уже начал ревновать. Я знаю этот взгляд. Он не отступит».

И дверь кабинета в этот момент резко дёргают снаружи.

Глава 6

Назар

Вываливаюсь в коридор, и мир вмиг становится узким тоннелем.

Шум офисных кондиционеров, шелест бумаги за дверями — всё исчезает.

Есть только она. Вероника. Моя бывшая жена. Моя женщина.

Та, которую я, идиот, потерял…

А рядом с ней какой-то рыжий ублюдок. Высокий, сутулый, в серой рубашке. И главное — он держит её за руку.

Он держит её!

Она не вырывается!

Стоит, будто так и надо.

Чёрт! Я задыхаюсь. Внутри меня что-то взрывается, разносит грудь осколками.

Неужели он?

Неужели этот клоун и есть ответ на мучивший меня вопрос: от кого она родила ребёнка?

Господи, у меня руки дрожат. В висках молотит, будто кто-то вбивает гвозди. Картинка вспыхивает в голове: Вероника в чужой постели, раскинувшись на шёлковых простынях, выгибается, кусает губы, стонет, зовёт его.

Я помню его. Леонид… Астахов. Системный администратор.

Подключал мне этот долбанный корпоративный чат. Вечно с ноутбуком, вечно с проводами, в наушниках.

Жалкий айтишник, который не знает, как галстук правильно завязать.

Я готов свернуть ему шею.

Вероника поворачивает голову, видит меня, и я читаю в её глазах панику. Бывшая пугается, будто увидела монстра.

Она дёргает этого идиота за руку и стремительно уводит за собой.

Как любовника.

Какого чёрта, Ника?!

В горле встаёт ком. В животе пустота, будто ножом все кишки вырезали.

Я глотаю воздух рвано, не хватает кислорода. На автопилоте возвращаюсь в свой кабинет, захлопываю дверь, и всё рушится.

Сажусь в кресло, локти на стол, пальцы в волосы.

Сердце бьётся, как пойманный зверь, рвётся наружу. К ней! К моей бывшей жене! Которая нашла себе рыжего патлатого мужика и родила от него дочь!

Ревность рвёт меня на части.

Ярость жжёт, прожигает мышцы и связки. Каждая клетка тела требует только одного: найти рыжего ублюдка и размазать по стенке, как таракана.

Дышу глубоко. Считаю вдохи, выдохи. Берусь за мышку. Экран оживает, курсор скачет, а руки дрожат, не слушаются.

Не могу.

Не хочу.

— Да пошло оно всё! — рычу и вскакиваю.

Хлопаю дверью так, что звенят стёкла. Рыбка Глуппи, секретарша, дёргается и роняет ручку. Она катится по полу, звучит, как выстрел в мёртвой тишине.

Я иду. Нет, лечу по коридору. К ней. К её кабинету.

Рывок. Заперто.

Заперто?!

Они что, трахаются там?! На рабочем месте?!

У меня перед глазами вспыхивает картина, от которой крышу рвёт: Ника лежит животом на своём рабочем столе, юбка задрана, рыжий вжимается в неё сзади, держит за талию, а она стонет…

Я взвываю. Рычу. Из глаз буквально сыплются искры.

Нога сама взлетает и врезается в дверь.

Грохот. Замок вылетает, дверь врезается в стену, коридор содрогается.

И я вижу то, чего не должен был видеть.

Она.

Моя Вероника.

Стоит рядом с ним. Слишком близко. Слишком доверчиво.

Их лица почти соприкасаются.

Сантиметр до поцелуя.

Вероника закрывает ладонью ему рот.

Ярость обрушивается на меня лавиной. В груди разлетается на куски всё: сердце, лёгкие, гордость.

Я чувствую ярость, обиду и… унижение.

С губ рвётся, пропитанное ненавистью и болью:

— Сука! Гулящая сука!

Я стою в дверях, и в голове звенит пустота. Эти двое замерли, как школьники, которых застукали за поцелуем.

Её ладонь всё ещё прижимается к его рту. Его руки держат её за талию. Их взгляды сталкиваются, и у меня в глазах темнеет.

— Ты, — я выплёвываю слова, глядя на этого рыжего придурка, — убери свои грязные лапы от моей жены!

Астахов моргает, но не отходит. Только движение челюсти показывает, как сжимает зубы под её ладонью.

Я делаю шаг вперёд. Злость накатывает, волной ломает грудь. Я не думаю. Я сейчас зверь. Хищник, который готовится к броску.

— Убери. Свои. Руки! — рявкаю так, что стекло в окне дрожит.

Вероника вскидывает глаза.

— Назар, перестань! Это не то, что ты…

— Замолчи! — я срываюсь. Голос низкий, сиплый, чужой. — Тебя вообще не спрашивают!

Я смотрю на неё и хочу убить.

За эти секунды, за её взгляд, за эту сцену, которая врезалась в мозг как клеймо.

Она стоит передо мной, красивая до безумия: волосы спутаны, глаза горят, губы приоткрыты.

И всё это — рядом с другим. Для него. Не для меня.

Не я зажёг в ней этот огонь!

— Он тебе кто? — я рычу и делаю ещё шаг. — Кто он тебе, Ника?

Астахов выпрямляется, обнимает её взглядом, и от этого я взрываюсь ещё сильнее.

— Я её друг, — произносит спокойно, но слишком уверенно. — И не позволю вам так с ней обращаться.

У меня окончательно срывает крышу:

— Друг?! Ты держал её за руку, …! Как свою бабу!

Вероника делает шаг ко мне, будто хочет встать между нами.

Я чувствую её запах: этот запах когда-то принадлежал только мне. А сейчас он