Читать книгу - "Нерушимые узы - Джей Бри"

Гейб наблюдает за нами обоими, наслаждаясь взаимодействием, не будучи его частью.

— Это просто его любимая форма, та, что даётся ему наиболее естественно, и, полагаю, та, что наносит наибольший урон. Я всё ещё могу превращаться во что угодно, если возьму управление на себя, но мои Узы всегда выбирает эту.

Я медленно киваю, протягиваю руку, чтобы почесать Дракониса за ухом, и снова его довольное урчание вибрирует у моего живота. Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза, позволяя себе погрузиться в момент, чувствуя, как моё тело тяжелеет — так всегда бывает прямо перед пробуждением.

— Я люблю тебя, Привязанная, — внезапно говорит мне Гейб, его глаза напряжены и встревожены, пока он смотрит на меня.

Я приоткрываю глаза ровно настолько, чтобы ответить:

— И я тебя люблю. Что бы ни случилось… это ничего не изменит.

На этот раз его улыбка искренняя.

— Я не волнуюсь об этом. Я волнуюсь, что они сломают тебя. Волнуюсь, что ты потеряешь что‑то важное.

Если моя жизнь меня чему‑то и научила, так это тому, что пока это не касается кого‑то из моих Привязанных, я выживу. Будет очень больно, но так бывает почти всегда.

Я выживу.

Гейб снова смотрит на меня и вздыхает, поворачивая голову вверх. Это последнее, что я вижу в своём сознании, прежде чем погрузиться в сон, покидая безопасность его разума и возвращаясь в собственное тело — чтобы проснуться и узнать, от чего именно он пытался меня защитить, пусть даже всего на мгновение.

***

Я просыпаюсь в своей постели в Убежище, прижавшись к обнажённой груди Гейба; его дыхание медленное и ровное — он спит.

На мгновение я смотрю на него, и, должно быть, он чувствует мой взгляд, потому что, тихо простонав, его глаза приоткрываются. Он смотрит на меня так же, как каждый день, когда мы просыпаемся вместе, — с тем же мягким изумлением от того, что он не просто нашёл меня… он со мной. Мы здесь вместе, и простое удовольствие быть друг с другом — это всё для нас обоих, единственное, что имеет значение во всём мире.

Затем то, что произошло, всплывает в его памяти, и я вижу, как он медленно замыкается: тени сгущаются в его глазах. Радость и изумление постепенно исчезают, сменяясь тем самым чувством, которое я меньше всего хочу в них видеть.

Горе.

— Что случилось, Гейб? Расскажи мне, — мой голос звучит хрипло.

Он сглатывает, открывает рот, затем снова закрывает его, снова сглатывает. Моё сердце начинает бешено биться в груди, а он осторожно обнимает меня за талию, прижимая к себе, словно может также собрать воедино и мой разум.

— Бог, которого мы оставили позади, тот, что был в камерах… Он выбрался, пока нас не было.

Моё сердце бешено колотится, и хотя он чувствует это у себя на груди, я уверена, Гейб продолжает срывать пластырь одним резким движением.

— Он использовал свой Дар, чтобы это сделать, дождавшись, пока всех там начнут кормить. Он убил оперативника, который спустился туда. Заставил Ксандера застрелиться — на записи это выглядит как самоубийство, но мы‑то знаем правду. Когда оперативник не вернулся наверх… Вивиан пошёл его искать. Он проверил камеры, но смог увидеть только ноги Ксандера. Мы не знаем, о чём он думал, когда пошёл туда один.

Моё сердце подступает к горлу.

Гейб снова сглатывает, его голос звучит странно:

— Богосвязанный убил Вивиана. В тот момент, когда тот вошёл в подвал, он подчинил его и убил, а затем покончил с собой.

Мои глаза наполняются слезами, разум пустеет, в голове возникает низкий гул белого шума. Гейб продолжает говорить, вываливая на меня все эти душераздирающие, опустошающие подробности:

— Сойер нашёл тела, когда проводил сканирование безопасности по всем зонам. Когда он перепроверил записи с камер, он обнаружил, что Богосвязанный бормотал что‑то на другом языке. Когда мы вернулись, Нокс перевёл это — это был старый диалект латыни, какой‑то пережиток его времени на Земле. Он понял, что мы поглощаем Богосвязанных. Их души, я имею в виду.

Он говорит «мы», но мы оба знаем, что он имеет в виду меня.

Я не могу найти слов, чтобы сказать ему это. Не могу найти ничего в этой путанице, что творится у меня в голове.

— Его Привязанная уже была убита и вернулась в цикл. Он не хотел, чтобы она вернулась и потерялась без него, поэтому убил себя, чтобы тоже вернуться в цикл. Просто забрал с собой Вивиана и Ксандера, когда уходил.

Как обычно, богам наплевать на кого‑либо, кроме самих себя и своих собственных замыслов.

Слезы начинают струиться по моим щекам, и Гейб тихо ругается, вытирая их и бормоча:

— Ансер спустился туда после них, прежде чем Сойер успел поднять тревогу. Он уже знал, что Вивиан мёртв — из‑за реакции Аделлы. Думал, что это сердечный приступ или что‑то в этом роде, но когда он спустился и увидел всё… он сорвался. Он — Триггер, знаешь ли, так что разнёс половину тренировочного центра. Камеры уцелели — спасибо всей той работе, которую проделали Атлас и Норт, чтобы убедиться, что они смогут удержать Аурелию. По крайней мере, мы не потеряли больше оперативников во время взрыва, слава богу, но всё теперь в полном беспорядке. Я переместился сюда, и когда увидел, что произошло, продержался на ногах достаточно долго, чтобы убедиться: я больше ничем не могу помочь. Остальная Группа Привязанных сейчас там, разбираются с ситуацией.

— Разбираются с чем? Как можно «разобраться» с чем‑то подобным? — хрипло спрашиваю я, а Гейб пожимает плечами, на его лице — несчастное выражение.

— Я знаю. Знаю, что тут ничего не исправишь. Знаю, что никто из нас ничего не может ни сказать, ни сделать. Мы пытаемся понять, куда двигаться дальше. Как лучше поддержать Аделлу, детей Вивиана и Ансера. Как продолжить обучение, которое необходимо, без тренировочного центра — потому что, кто бы ни умирал вокруг нас, мы должны идти дальше.

— Это несправедливо… он заслуживает большего.

Гейб кивает:

— Знаю. Мы все это знаем, но что ещё мы можем сделать? Для нас это не просто работа, понимаешь, это жизнь. Никому из нас это не нравится. Никто из нас не хочет так жить, но мы здесь. — Он снова глубоко вздыхает и прижимает ладони к глазам. — Все винят себя. Норт и Грифон винят себя за то, что не позволили Узам Бога убить его сразу. Нокс в ярости из‑за того, что мы не знали: он всё ещё может использовать