Читать книгу - "Хозяйка скандального салона "Огонек" 3 - Марика Полански"

меня в объятиях. Лёжа головой на его груди, я слушала, как постепенно успокаивается бешеный стук сердца ван Кастера.

— Рэйвен… — начала я, но он прижал пальцы к моим губам.

— Не надо. Не сейчас.

Взяв мою руку, Рэйвен осторожно, почти трепетно поцеловал кончики пальцев. Потом, поднявшись, укрыл своим плащом, который валялся на кресле, и устроился рядом.

За окном уже была глубокая ночь. Слышались пьяные голоса весёлых гуляк, плеск воды о причалы да крики ночных птиц. А мы лежали в полумраке кабинета, в тепле затухающего камина, как две потерянные души, нашедших утешение в объятиях друг друга. Хотя бы на эту ночь.

Глава 7.5

Сквозь плотно задёрнутые шторы пробивалось хмурое утро. Я лежала в постели, уставившись в потолок. Едва заметные трещины на белоснежной штукатурке образовывали причудливые узоры, похожие на карту неизведанных земель. Мысли то и дело возвращались в кабинет Рэйвена, где пахло виски, догорающими углями и недавней близостью. Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором тотчас вставала картина: наши сплетённые тела перед камином, губы Рэйвена на моей шее и его хриплый голос, выдыхающий моё имя.

«Он женат», — настойчиво твердил голос разума. — «Женат, Эвелин. Когда-то Лорелея пришла к тебе с безумной просьбой стать официальной любовницей Рэйвена, но ты отказалась. Из-за принципов. А теперь что?»

Я зажмурилась, чувствуя, как щёки горят от стыда. Влезать в чужую семью — дело грязное и неблагодарное. В лучшем случае станешь костылём в шатких отношениях супругов, в худшем — будешь презираемая всеми. Собой в том числе.

Но воспоминания прошлой жизни, где мы были счастливо женаты, тихонько шептали: «Мы принадлежим друг другу. Всегда принадлежали. И неважно, сколько жизней пройдёт — мы всегда будем искать друг друга».

Любовь и раскаяние рвали меня на части, как два хищника — добычу. Я любила Рэйвена. Боги, как же я его любила, невзирая на все его выходки! И эта иррациональная любовь не знала границ и не считалась с моралью.

Но правильно ли это?

Минди трижды стучалась в дверь, напоминая о завтраке. Брюзга присылал через неё записки с перечислением блюд на завтрак, обед и ужин. Вместо этого предложила приготовить им что-то по своему желанию.

К счастью, третировать меня вопросами слуги не стали.

Только к полудню я наконец-то смогла заставить себя выползти из-под одеяла и, одевшись, спустилась в сад.

Весна окончательно вступила в свои права. Снег растаял почти полностью, оставив лишь тающие островки в тени деревьев. Воздух пропитал аромат сырой земли, а голые ветви яблонь и вишен блестели от влаги под полуденным солнцем. Под забором проклюнулись хрупкие белые колокольчики подснежников, дрожащие на тонких стебельках.

Птицы заливались в кронах, оглашая сад весёлым щебетом. Воробьи деловито прыгали по дорожкам, где-то на крыше соседнего дома ворковали голуби.

Освобождённый от зимних досок фонтан сонно журчал, наполняя сад мелодичным плеском воды. Я присела на край каменной чаши, глядя, как солнечные блики играют на поверхности.

Сад пробуждался после долгой спячки. А вот я, наоборот, чувствовала себя увядшей и опустошённой.

— Эвелин.

Я вздрогнула, услышав голос за спиной.

Рэйвен стоял на дорожке между кустов самшита в нескольких шагах от меня. Тёмный пальто было застёгнуто на все пуговицы, волосы аккуратно зачёсаны назад. Он выглядел уставшим, но трезвым. Только тени под глазами выдавали, что лорд ван Кастер провёл бессонную ночь.

— Добрый день, милорд, — уголки губ дрогнули в смущённой улыбке. Как себя вести после вчерашнего, я не знала. Честно говоря, даже не ожидала, что он явится ко мне домой.

Рэйвен медленно подошёл ближе, держа руки в карманах.

— Элан сказал, что ты не пришла на работу. Я забеспокоился.

Отвернувшись, я уставилась бурый листок, плавающий по прозрачной глади. От волнения кровь отхлынула от щёк, а в животе стянулся тугой узел.

— Мне нужно было подумать.

— Понимаю.

Он присел рядом со мной. Близость Рэйвена казалась мне невыносимой, царапающей кончики нервов. Пожалуй, нет более неловкого и идиотского чувства, чем ждать человека, а, оставшись с ним наедине, хотеть сбежать.

Несколько минут мы молча слушали пение птиц, журчание воды и шелест деревьев.

— Прости меня, — наконец произнёс Рэйвен. — За то, что случилось вчера. Я был пьян, зол и переступил черту. Использовал тебя, чтобы заглушить собственную боль. Это было низко с моей стороны.

Я медленно качнула головой, стараясь не выдать обиду, захлестнувшую меня.

— Ну да… Конечно… А я оказалась удобным вариантом, чтобы выпустить пар.

Рэйвен провёл рукой по лицу, словно стирая невидимую паутинку.

— Я неверно выразился. Я виноват в том, что это произошло именно так. — Он замолчал, словно собираясь с мыслями, а затем сбивчиво продолжил: — Я долго пытался бороться с собой. Говорил себе, что это невозможно, что у меня обязательства, репутация, долг главы Дома. Но я больше не могу лгать себе.

В ответ я лишь медленно выдохнула. Слова звучали, как признания, но сердце всё равно болезненно сжалось в груди.

Слова… Слова ничего не значат, если нет поступков, подтверждающих их. Болтать, как известно, не мешки ворочать.

— Мне искренне жаль, что вы оказались в столь неудобном положении, милорд, — помолчав, сказала я, чувствуя, как глаза начинает щипать от непрошенных слёз. — Но вы женаты. Лорелея — прекрасная женщина. К тому же она вас любит. А то, что было… Ну было и было, что уж теперь с этим сделаешь? Но…

— Завтра я уезжаю в Велундор, — перебил меня Рэйвен. — Нужно решить кое-какие дела. А когда вернусь, женюсь на тебе, если ты, конечно, согласишься стать женой циничного, самовлюблённого дракона.

Я подняла глаза на ван Кастера. То ли издевается, то ли шутит — поди, разбери, что в голове у этого дракона.

Однако Рэйвен выглядел несколько смущённым. Длинные пальцы крутили бурый листочек, подобранные с дорожки, а взгляд был устремлён куда-то поверх крон деревьев. Внутри царапнуло ощущение, будто эти слова дались ему с огромнейшим трудом, а сам ван Кастер чувствовал себя настолько неудобно, будто его выставили голым на всеобщее обозрение.

— Ага, — тупо произнесла я, пытаясь переварить услышанное. — Но, кажется, пропало несколько звеньев между фразой