Читать книгу - "Кошмар у Врат - Скарлетт Сент-Клэр"

старую каргу, прежде чем вытащить Херувим из слинга. Я поцеловала ее в макушку и шепнула ей на ушко:

— Можешь ее укусить, я не против.

— Я все слышу, — огрызнулась Саира.

— Тебе стоило подумать об этом до того, как ты ударила меня по руке, — парировала я, передавая ей Херувим.

Я была ниже Саиры, поэтому мне пришлось подпрыгнуть, упереться ладонями в землю и подтянуть колено, чтобы выкарабкаться из дыры. Поднявшись на ноги, я обнаружила, что выход из туннеля располагался под корнями раскидистого дерева на вершине холма с видом на океан. Побережье освещалось огненным заревом порта.

Прошло много времени с тех пор, как я считала хоть что-то в этом мире красивым, но этот вид заставил меня замереть. Впрочем, чувство было недолгим. Вдалеке я заметила яркое оранжевое марево. Ее лавка горела.

— Держи, — сказала Саира, отдавая Херувим.

Я устроила котенка обратно в слинг, пока ведьма маскировала выход из туннеля — сначала самодельной крышкой, а затем опавшей листвой.

Закончив, она выпрямилась и посмотрела на меня.

— Если хочешь встретиться с членами Ордена Змея, — произнесла она, — Приходи сюда через четыре дня, в ночь новолуния. И ни минутой позже полуночи.

Я не стала подтверждать, что приняла приглашение, а вместо этого спросила:

— Куда ты пойдешь?

— Есть места, — туманно ответила она.

Я кивнула, не зная, что на это сказать, поэтому просто развернулась и начала спускаться с холма.

— Ева, — окликнула она.

Я замерла и обернулась.

— Нет такого варианта будущего, где этот мир не придет к своему концу. Чем скорее ты это примешь, тем лучше для тебя. Но поторопись. Время на исходе.

Пиздец как загадочно.

— По ходу, нефрит все-таки вставил, Саира, — бросила я, отворачиваясь и прижимая Херувим к себе. — Водички бы тебе попить.

Я не расслышала, что она сказала мне вслед, да мне было и плевать. Ее предупреждения было более чем достаточно.

Если она хотела меня напугать, у нее это получилось. Я была в ужасе.

Вернувшись домой, я вытащила Херувим из слинга.

— Ты отличный напарник, малявка, — сказала я, опуская ее на пол.

Она мяукнула.

— Знаю, знаю, — вздохнула я, направляясь на кухню.

Я сняла пакетик с ее лакомствами с холодильника.

Она замяукала громче и начала выписывать восьмерки между моими ногами.

— Я работаю над этим, — пробормотала я; пальцы скользили по пластику. — Терпение — это добродетель, Херувим.

Когда мне наконец удалось открыть пакет, я дала ей две подушечки, налила свежей воды в миску и пошла в свою комнату. Распахнув дверь, я застыла как вкопанная: на краю моей кровати сидел Захария. Он выглядел позабавленным, уголки его губ поползли вверх.

— Как ты, блядь, сюда попал? — возмутилась я.

— Это я устанавливал замок на вашу дверь, — ответил он так, словно это все объясняло.

— И ты воспринял это как разрешение заявляться когда вздумается? — спросила я.

— Я бы постучал, но сомневался, что ты откроешь, даже если будешь дома.

— Обычно это означает, что тебе тут ни хуя не рады, — бросила я, скидывая рюкзак с плеча. Я бросила его на пол.

— Нам нужно кое-что обсудить, — сказал он.

Я не смотрела на него, вместо этого сканируя разбросанную по полу одежду в поисках чего-нибудь, в чем можно было бы лечь спать. Мне реально пора было устроить стирку.

— Дела обсуждаются в рабочее время, — отрезала я.

— Судя по всему, все твои дела ведутся в промежутке между полуночью и пятью утра, так что, полагаю, я как раз вовремя.

— Я тебя игнорирую, — заявила я.

— А когда было иначе? — парировал он, и в его голосе проскользнула нотка горечи.

Это заставило меня притормозить. Часть меня хотела начать спорить, но я подумала, что именно этого он и добивается, поэтому решила не поддаваться.

— Пошел ты нахер, Захария, — бросила я и направилась в ванную.

Мне хотелось хлопнуть дверью, но я не хотела будить Коко, поэтому вместо этого, раздеваясь, я с силой швыряла каждую вещь на пол. К тому моменту, как закончила, я чувствовала себя скорее глупо, чем раздраженно. Я даже не понимала, из-за чего так бешусь, разве что из-за того, что мои планы прийти домой, залезть под одеяло и уснуть были нарушены мужчиной, который был в главной роли в моем влажном сне прошлой ночью.

Это было чертовски не вовремя.

Умывшись, я немного остыла и решила все-таки выслушать, с чем там Захария приперся.

Ровно до тех пор, пока я не вернулась в комнату и не обнаружила его сидящим с моим рюкзаком между ног и моим клинком в руках.

— Не хочешь рассказать, где ты это взяла? — спросил он.

— Хватит рыться в моих вещах! — рявкнула я, бросаясь через комнату.

Я намеревалась вырвать у него кинжал, но он поднял его высоко над головой, а второй рукой обхватил меня за талию, прижимая к себе.

— А ты рылась в моих, — ответил он.

— Нигде я не рылась, — огрызнулась я, упираясь руками ему в плечи.

Я тихо вскрикнула, когда он завалился на спину, увлекая меня за собой на кровать.

Я попыталась отстраниться, усевшись на него верхом, в надежде дотянуться до клинка, но обе его руки уже скользнули на мои бедра.

— Где он? — потребовала я ответа, твердо упираясь ладонями в его грудь.

Он изогнул бровь.

— Полагаю, тебе придется его поискать.

Я прищурилась, гадая, в какую игру он затеял играть, но слишком остро осознавая те места, где соприкасались наши тела.

— Игры в кошки-мышки — это не в твоем стиле, — сказала я.

— Это не игра, — ответил он. — Я задал тебе серьезный вопрос, на который ты так и не ответила.

Я могла бы просто рассказать ему, как клинок вернулся ко мне, но мне хотелось повыебываться.

— А что ты мне за это дашь? — спросила я.

— А чего ты хочешь?

«Ах ты ж ублюдок», — подумала я.

— Тебе не хватит смелости дать мне то, чего я хочу, — бросила я.

Мой голос был тихим, горячим шепотом вибрируя между нами. Я отвела взгляд от его глаз, прослеживая линии татуировок на его шее, пока они не скрылись под воротником. Я решила, что хочу увидеть их все, и начала расстегивать пуговицы на его рубашке.

Он не остановил меня, когда я добралась до низа и сдвинулась назад; я с шумом втянула воздух, усаживаясь прямо на его ощутимый стояк. Его руки все еще лежали на моих бедрах, пальцы впивались в мою кожу все сильнее.

— Лилит.

В том, как Захария произнес мое имя, скользила жесткая хрипотца. Я не открывала глаз; яростное желание скручивалось во мне тугим узлом, и