Читать книгу - "Витамины любви, или Любовь не для слабонервных - Анна Макстед"

Мы собирались поужинать, и это было чертовски цивилизованное и взрослое решение, особенно учитывая нашу последнюю встречу. Прогресс был налицо. Я даже знала, куда нам надо пойти, — в «Книги Фреда». Это может показаться вам странным — кафе с названием книжного магазина. Но это и, правда, такой книжный магазин. Его владельца зовут Фред. При магазине есть кафе, предлагающее своим посетителям сосиски с пюре, рыбный пирог и хлебный пудинг с маслом. На мягких пурпурных кушетках можно было уютно расположиться со своими покупками и выпить кружку горячего шоколада.

Когда мы с Джеком еще только познакомились, мы туда часто ходили. У этого кафе была аура, приносящая удачу. Сам Фред был толстым, неприхотливым и страстно любил книги. Он говорил, что многим продавцам книг все равно, что продавать — книги или брюссельскую капусту, — судя по интересу, который они испытывали к своему товару. Для Фреда же магазин был продолжением его дома. Он рад был видеть у себя всех, кто любил читать. Он не был снобом, любил разную литературу. Он не стал фыркать, когда я призналась, что предпочитаю романы о привидениях.

В его заведении вы чувствовали себя так же, как в доме своего строгого, но доброго дядюшки. Я давно туда не заходила. Я надеялась, что там сердце Джека растает под действием сладостных воспоминаний.

Наверное, я просто хотела ему понравиться.

— Я знаю, куда пойти. Пошли к Фреду.

Я ожидала, что Джек воскликнет: «К Фреду!», но он только спросил: «К кому?»

— Да в книжный магазин Фреда, — пояснила я. — Ну, вспомни. У станции метро «Голдерс-грин».

Может, Джек и вспомнил, но сказал только:

— Не далековато ли? Думаешь, там еще открыто?

— Они открыты каждый вечер до одиннадцати, — отвечала я, стараясь казаться беспечной.

— Хорошо, можно и к Фреду, — пожал плечами Джек.

Я подавила вздох и стала смотреть на него, пока он вел машину. Он был хорошим водителем. Его автомобиль был его визитной карточкой. Красный «ауди» с роскошными сияющими дисками. Мне подумалось, что мой «воксхолл», достойный седой старой леди, счел бы эту машину вульгарной. Джек не прокомментировал мою внешность, а она, откровенно говоря, была блестящей. Ну, конечно, в сравнении с тем, как я выглядела обычно. Пройдя процедуру «Сен-Тропез», я рискнула подвергнуться воздействию настоящего солнечного света, и мой загар приобрел действительно насыщенный оттенок. Волосы мои отливали глянцем, как хвост породистой лошади. На мне были черные туфли-танкетки с лентами, обвивавшими ступни до щиколоток, и даже ногти были в порядке: они не были обгрызены, и под ними не было черной каймы. Но, наверное, мне надо было явиться с отрезанной головой, чтобы Джек обратил внимание на мою внешность.

А я так хотела, чтобы он мной восхищался!

Нет, пожалуй, я хотела большего. Покраснев в душе, я призналась себе: мне нужно, чтобы он меня захотел.

Придется сделать попытку стать обольстительной.

Я не знала, как и когда начать. Попыталась вспомнить, как этого добивалась в своих фильмах Софи Лорен, но на ум ничего не приходило. Я могла думать только о том, что главное проклятие всех женщин — невозможность заставить себя молчать. Я решила изобразить леди: сдвинула колени, чтобы ноги не были растопырены, и невозмутимо уставилась в окно машины. Но потом вдруг заметила какое-то движение на своем плече. Скосила глаза в ту сторону и заорала.

— Черт тебя побери! — воскликнул Джек. — Что там такое?

— А-а-а! Боже мой, это муха! Прямо на плече сидит!

— Муха?!

— Фу, — я передернула плечами. Ужасная жирная сонная муха сидела на моем плече, как попугай на плече пирата. Теперь, благодаря моей отработанной ниндзя-технике сбрасывать и прихлопывать насекомых, эта муха замертво распростерлась на коврике, на полу машины. Джек подавил усмешку. Я бросила на него убийственный взгляд.

— Я не боюсь мух, — заявила я.

— Нет, конечно.

— Просто для меня это был шок. Она сидела там, как в фильме ужасов, и, знаешь, это не самое приятное ощущение — увидеть муху, затаившуюся на твоем плече.

И я снова содрогнулась от отвращения. Я ненавижу мух. Ненавижу, когда они влетают в дом, ползают по продуктам, после того как ковырялись в собачьем дерьме. Мне пришло в голову, что женщина, орущая из-за того, что у нее на плече оказалась муха, вряд ли может казаться обольстительной. Никто не станет вопить с искаженным от отвращения лицом, когда старается соблазнить мужчину. Я попыталась подняться на уровень Софи Лорен. А опустилась до уровня собачьего дерьма.

Джек хихикал.

Я сердито глянула на него:

— Чего смешного? И вообще, это твой автомобиль привлекает мух, подумай лучше об этом.

Мы вошли в магазин Фреда, и у меня слегка отлегло от сердца. Я искоса глянула на Джека, чтобы узнать, как он себя тут почувствовал. Он мне улыбнулся — так улыбаются тем, к кому не испытывают ненависти, не более. Я прошла к столику в углу, за которым мы раньше всегда сидели. Джек выдвинул стул, усадил меня, потом уселся сам. Я подумала, может, неделю назад ему на голову упала телефонная книга и у него теперь амнезия. Он взял меню, вскользь просмотрел его и сказал:

— Большую порцию горячего шоколада, свежевыжатый апельсиновый сок и тостик с изюмом, намазанный маслом и джемом для Колючки?

Сердце у меня в груди сделало «бу-уф», как от удара боксерской перчатки.

Я взяла меню из его рук, поглядела в него и сказала:

— Два яйца в мешочек и… м-м-м… тосты солдатиками для Маттли?

И оба мы захохотали.

— Ну да, я по-прежнему готов есть фигурные тосты, — сказал он, — но это ведь не мой спецзаказ, мне не пять лет. Так в меню написано: «тосты, нарезанные солдатиками».

— Ну да, но ведь ты всегда мог заказать обычные тосты.

Джек надул губы:

— А мне приятнее есть фигурные. Люди ведь сюда приходят в поисках того детства, которого у них никогда не было. Чтобы съесть такое блюдо, какое мама никогда не готовила.