Читать книгу - "Хаос ворон - Эвелин Флуд"

Я скрещиваю руки на груди. — Прекрасно. Но мы ужинаем здесь.

Она бросает на меня любопытный взгляд и встает, потягиваясь, как кошка. — Почему?

— Семейный ужин. — Я прижимаюсь губами к ее губам, не заботясь о собственном вкусе, когда она проскальзывает языком внутрь. — Побалуй меня.

Когда я отстраняюсь, ее взгляд скользит к двери. — Нам также нужно все спланировать.

Вторгается реальная жизнь. Джозеф Корво сегодня дома. До встречи Cosa Nostra осталось несколько дней.

Я вижу, как тень пробегает по ее лицу. — Это кодовое приглашение для Джио на ужин? Спланировать?

Легкость в моем тоне действует, вырывая ее из мрачных мыслей. Она тянется за спину и бросает в мою сторону подушку. — Мне не нужен никакие шифры, чтобы пригласить его на ужин, stronzo.

Ее тон смягчается и становится неуверенным. — Ты… значит, не возражаешь?

Я ловлю ее, и осторожно бросаю ей обратно. — Я за все, что обеспечит твою безопасность, маленькая ворона. Собери себе армию, и я поведу ее за тебя. Видит Бог, тебе нужен гребаный батальон. Может быть, нам стоит открыть прием заявок.

На этот раз подушка бьет меня по лицу.

Катарина

Невозможно подкрасться незаметно к Доменико Росси. Бог свидетель, я пыталась достаточно раз за эти годы.

Но когда я выхожу из своей комнаты, одетая и готовая, я ничего не могу с собой поделать. Мои шаги бесшумны, когда я подкрадываюсь к нему сзади… и останавливаюсь в удивлении. — Ты рисуешь.

Его губы изгибаются, когда я сажусь на сиденье рядом с ним, не отрывая глаз от рисунка, который он тщательно заштриховывает. — И тебе доброго утра.

Крылья тянутся поперек страницы, каждое перышко идеально затенено крапинками вокруг него. Ворона выглядит так, словно она только что взлетела, с расправленными крыльями и такая чертовски реалистичная, что у меня перехватывает дыхание.

Зачарованная, я жду, когда он отложит карандаш. — Это для тебя?

Он уже несколько месяцев не делал татуировок. Но его искусство — легенда, среди Ворон. Лишь у немногих есть его татуировки на теле, остальные требуют, но не получают. У Винсента две.

Я никогда не говорила ему, как я завидую, что я не в их числе.

Он изучает его, сдвинув брови, как будто недовольный. — Вообще-то, это для тебя.

Я задерживаю дыхание, когда он поворачивается ко мне. В его глазах мелькает намек на веселье. И что-то еще. Неуверенность. — Конечно, если ты этого хочешь.

— Да, — выдыхаю я, глядя на него. — Боже, Дом, он идеален. Я не смогла бы выбрать ничего лучшего.

Он слегка улыбается, это слабое выражение счастья, от которого мое сердце каждый раз подпрыгивает. — Мы можем сделать это, когда ты будешь готова.

— Нет лучшего времени, чем сейчас. — Я не знаю, почему это вдруг кажется таким срочным. Я не знала об этом еще несколько минут назад. Но я не хочу ждать, я хочу чтобы это было на моей коже сейчас. — Это нормально?

Он встает и наклоняется, чтобы поцеловать меня в макушку, пока идет к стойке, возвращаясь с кофе, который он вкладывает мне в руки. — Прекрасно. Я все подготовлю. Но это нельзя сделать на спине, если хочешь, чтобы это было сделано сегодня.

— Все в порядке, — говорю я рассеянно. Все еще смотря на него.

Я знаю, где я ее хочу.

Оставляя его в покое работать над дизайном, я удаляюсь в ванную и избавляюсь от одежды, которую планировала надеть. Я стаскиваю блузку, лифчик.

Вот и все, что нужно для возвращения к работе.

Но я не жалею о своем решении, когда отступаю назад и осматриваю свою обнаженную кожу, наклоняя шею. Может быть, давление предстоящей встречи мешает мне думать.

Потому что я не могу избавиться от ощущения, что есть песочные часы, и время утекает крошечными, потраченными впустую песчинками.

Я хочу потратить как можно меньше. На всякий случай.

Должно быть, у меня все еще задумчивое выражение лица, когда я выхожу из ванной после быстрого душа, чтобы смыть лосьон. Дом поднимает взгляд от того места, где он раскладывает все необходимое рядом с моей кроватью. Я смотрю на него, когда он пересекает комнату, его руки опускаются по обе стороны от моего лица. — Что случилось?

Я фиксирую взгляд на его груди. На знакомом хлопке его любимой черной футболки, той самой, которой у него по меньшей мере двадцать версий и из-за которой я безжалостно его дразню.

Он получает новую на каждый день рождения.

И я цепляюсь за это, за его фамильярность. — Я продолжаю думать, что что-то пойдет не так, Дом. Мы продвигаемся недостаточно быстро. А голосование… у меня просто плохое предчувствие.

Он изучает меня. Не отмахивается от беспокойства, которое, я знаю, написано на моем лице. — Это только первый шаг, Кэт. Только первый. И если все будет хорошо, твой отец даже не узнает, что ты в этом замешана. Голосование капо — это всего лишь голосование. Как только это будет сделано, ты сможешь занять его место как капо. Шаг за шагом.

Я киваю. Я знаю это, пыталась сосредоточиться на этом.

Но чувство остается.

— Я думаю, это из-за Маттео, то что видела в доме. — Я поднимаю глаза. На лице Дома вспыхивает гнев, как будто он вспоминает. — Он расставляет этих людей вокруг себя, Дом. Он непредсказуемый игрок, и если я что-то упускаю… Если что-то пойдет не так с голосованием, я не та, кто пострадает за это.

Я должна отойти в сторону и позволить им рискнуть.

— Все предельно просто, — напоминает мне Дом мягким голосом. — Три голоса это большинство. И у нас есть эти три. Фаско, Морелли, В'Ареццо. Азанте — это свободная пушка, но они не имеют значения, потому что у нас есть остальные. Встреча пройдет гладко, Кэт. Остаются лишь последствия, с которыми нам нужно будет справиться, и ты будешь не одна.

Я заставляю себя кивнуть, и он опускает глаза. Обводит взглядом мою обнаженную кожу, оставляя после себя тепло. — Где мы это будем делать?

Данте

Я чуть не натыкаюсь прямо на Фаско у подножия ее лестницы.

Слишком занят, погруженный в свои гребаные мысли. Это становится привычкой.

Раздраженный, я протискиваюсь мимо него, но его голос останавливает меня. — В'Ареццо.

Я медленно поворачиваюсь. Выражение моего лица, мягко говоря, невозмутимое.

Люк может настаивать на чем угодно. Катарина сама делает свой выбор, я это знаю. И я не буду стоять у нее на пути. Даже Доменико смягчился, чтобы освободить для него место в этой странной