Читать книгу - "Под звездным дождем - Макс Рейн"

С минуту Альфа стоял неподвижно, выпав из реальности. Реальность вернулась острой болью в груди. Он пошатнулся, но удержал равновесие. Что-то внутри оборвалось, в глазах потемнело. «В меня, наверное, попали», – решил он, рука потянулась к несуществующей ране, но вдруг опала. Тело обмякло, не подчинялось. Чувствуя, что падает, он сполз на пол и зажмурился.

Альфа сидел долго не шелохнувшись и едва дышал. А перед ним в полной выправке стоял Ромео. «Да как же так?» – спрашивали его большие, растерянные глаза. Кирилл закрыл лицо руками, сквозь грязные пыльные пальцы катились крупные, чистые слезы и заливались в рукава.

Глава 20

– Я сейчас вам все объясню. Давайте где-нибудь присядем, – Мухинский оглянулся вокруг, – вон там, – указал он на лавочку в Сонькином дворе. Сонька нехотя доплелась до скамейки и плюхнулась рядом. Константин Олегович внимательно смотрел на девушку. Сонька сидела перед ним озадаченная, немного растерянная и слишком молодая. Она глубоко вздохнула, чем вызвала невольную улыбку у Константина.

– Софья Николаевна, – он назвал ее непривычным для нее полным именем. – Я не стану ходить вокруг да около, буду говорить прямо. Только вы дайте мне слово, что наш разговор останется сугубо между нами.

Соня пожала плечами.

– Дело в том, – начал он, чувствуя знакомую силу внутреннего голоса, который подсказывал: разговор будет успешным, – что наш отдел в настоящее время работает над освобождением заложников в Мириславе.

Соня вопросительно посмотрела на него.

– Работаете здесь, в Ростиче? – не скрыла она удивления.

Константин кивнул головой и продолжил:

– В данный момент в Мириславе террористы удерживают десятки заложников, в основном, женщин и детей. Ситуация критическая. Брать штурмом подвалы – огромный риск, при этом смертей среди мирных жителей не избежать. Множества смертей…

Соня слушала и внимательно смотрела на старлея, а он говорил размеренно и спокойно, в глазах его читалась грусть. Однако ничего нового для себя Соня не услышала. Она уже знала о заложниках и о плачевной ситуации в Мириславе. И искренне не понимала цели этого разговора.

– Софья, – аккуратно начал он, чувствуя ее напряжение. – А как вы относитесь к событиям в Ратье?

– Я? – растерялась она.

До боли знакомый вопрос почему-то застал Соньку врасплох.

– Да никак, – помолчав, сообщила она.

Константин помрачнел.

– Я думал, вы достаточно взрослая, чтобы иметь свое мнение о происходящем, – строго произнес он.

– Вы неправильно думали! И зачем вам вообще обо мне думать? Когда не можешь повлиять на ситуацию, отпускаешь ее, перечеркиваешь и продолжаешь жить дальше, – выпалила она.

– Согласен с вами, – мягко сказал Мухинский, – но мы же не можем, да и не имеем права оставаться равнодушными к тому, что там творится сегодня.

«Равнодушными – какое неудачное слово», – отметила про себя Сонька. Сколько времени понадобилось ей и сколько понадобится еще, чтобы прийти к ровному состоянию души?

Мухинский зажег сигарету, глубоко затянулся, мысленно посчитал до пяти, выпустил дым и снова заговорил.

– Послушайте, Софья, группировкой в Мириславе руководит Кирилл Шиманский, ваш бывший жених. Нам очень нужна ваша помощь…

Сердце у Сони бешено заколотилось, страшно заболела голова.

– Кирилл Шиманский, – выдавила она, – как вы правильно заметили, бывший. Он не общается со мной, более того, ненавидит меня, как и весь юг. Я не смогу вам помочь.

Она резко встала, чтобы уйти.

– У нас другая информация, – уверено и многозначительно произнес Константин.

Соня замерла.

– Да, Соня, – повторил он. – Шиманский никогда не отказывался от вас. В сложившейся ситуации он обязан был отойти в сторону, чтобы, прежде всего, защитить вас от себя.

От волнения перестав дышать, Соня опустилась обратно на скамью. «Объект заглотил наживку», – чувствовал Мухинский. Он облокотился на спинку скамейки и из внутреннего кармана достал военную фотографию Кирилла. Он был на ней запечатлен с другими военными, а на заднем плане на столе стояло маленькое фото Сони.

– Что вы хотите? – устало спросила она. – Чтобы я позвонила или написала ему?

– Нет, мы хотим устроить вам встречу. Сегодня только вы, Сонечка, можете спасти его и людей.

– Как? – непонимающе спросила она.

– Убедить отпустить их и сдаться.

– Сдаться… Он никогда на это не пойдет, – убитым голосом возразила она. – Вы его совсем не знаете.

– За эти два месяца много воды утекло. И ваш Кирилл уже тоже не тот, кем был прежде. Ему нужен толчок, просьба человека, которому он верит и которого любит. Вы и есть этот человек, – продолжал он, – подумайте, Соня. И помните, только вы сегодня можете спасти невинных людей, – его взгляд казался открытым и искренним.

Мухинский наблюдал, как менялось выражение ее лица. «Объект поплыл», – зафиксировал он.

– Подумайте. И еще раз прошу, никому ни слова.

Константин встал и удалился прочь. Он шел быстро, не оглядываясь, чувствуя на спине ее взгляд. «Эх, Софья Николаевна, Софья, Соня, Сонечка…» Ее бесхитростное, почти детское лицо вызывало в душе непривычный дискомфорт. «Внедрить Соньку» означало кинуть еще одну жертву в открытую пасть крокодила. Но если надо, то надо. Выбор у Мухинского был, увы, невелик.

Глава 21

Соня и не заметила, как оказалась дома, на диване, с чашкой чая в руках. Невыразимая радость переполняла сердце девушки. Значит, она была права! Кирилл любит ее, по-прежнему любит. Как давно она не чувствовала себя такой счастливой и свободной! Не нужно было больше бороться с самой собой и прятать свою любовь. В ушах гулко отдавался стук сердца.

Позвонили родители, сообщили, что благополучно добрались и устроились в «Словении». Она оторопела, не сразу сообразив, что «Словения» – это название санатория.

Ночь легла на сонный, уставший за день город, заглушив своим плотным телом и огни, и звуки. Соня тоже легла, но сна не было… Слишком сильно взволновала ее беседа с Мухинским. Она вылезла из постели, включила компьютер и, быстро набрав знакомое имя, принялась изучать посыпавшую на нее информацию. Соня давно не заглядывала на страничку Кирилла, новостей было много. Ночь она провела за просмотром выложенных им в интернет видеороликов. Увидела женщин и детей, заточенных в темных подвалах, объятых страхом и молящих об освобождении.

Ей вдруг остро захотелось сделать что-нибудь настоящее, нужное, помочь этим несчастным, вырвать их из клещей смерти, которые сжимались все плотнее и плотнее. Освободить Кирилла от самого себя и спасти их любовь. Ей стало жизненно необходимо ощутить свою нужность, оправдать свое существование. Она не хотела больше разбираться со своей собственной жизнью, это было слишком сложно и неинтересно. Куда привлекательнее творить большие дела, жертвовать собой во благо других. Быть жертвой, приносящей свою жизнь на алтарь ожиданий общества, казалось важнее, чем