Читать книгу - "Ужасный - Грир Риверс"

Как только парамедики выскакивают, я ловлю движение на мониторе за пекарней, где хорошенькая маленькая предательница выбегает через черный ход.

Почему? Чтобы гарантировать, что копы не обнаружат, чем она занималась в тени?

Я впиваюсь взглядом в экран и наблюдаю, как гадюка выбирается из своего логова. Она засовывает руки в карманы своего длинного, пышного жакета, и я прищуриваюсь, чтобы разглядеть ее новую маскировку.

Подол черного платья почти достигает ее ног и колышется над простыми туфлями. На ней еще одна белая шапочка — подождите, нет.

Я недоверчиво фыркаю, когда весь ансамбль наконец-то слушает меня, и качаю головой. На ней чертово одеяние монахини.

— У тебя что, совсем нет стыда, vipera?

Никто не знает, что она собирается делать в этом наряде, но я собираюсь выяснить.

Я изучаю экраны, чтобы понять, в каком направлении она движется. Дойдя до конца квартала, она останавливается на углу и делает такой глубокий вдох, что я вижу, как двигаются ее плечи на камере видеонаблюдения. Затем она направляется к собору Святой Екатерины.

Я подбрасываю бритву в воздух, хватаю ее, когда она падает, и чувствую, как злобная улыбка кривит мое лицо.

— Истина прекрасна, vipera.

Акт 4

Сцена 23

СЕДЬМОЙ ДЬЯВОЛ

Талия

К

лаудио Винчелли выпускал меня из комнаты только для того, чтобы сходить в его сад или в церковь Святой Екатерины на исповедь. Садоводство было моим спасением. Исповедь была пыткой.

Антонелла научила меня сажать все цветы, которые она любила, и выкорчевывать те, которые ей не нравились. Очевидно, ее невестке нравилось командовать садовником и указывать ему, какие цветы и куда следует сажать. Мы нарвали столько наперстянки, что хватило бы убить лошадь, но Антонелла объяснила, что нам нужно оставить немного, потому что она не хочет злить Клаудио. В то время я не понимала, что она имела в виду, поэтому просто подумала, что она ненавидит цветы. Я не понимала, что она ненавидит женщину, которая их посадила.

Для меня это не имело значения. Выдергивать их было таким же терапевтическим действием, как и сажать. Это было идеальное занятие, чтобы выплеснуть злость, которую я испытывала ко всем, даже к милой и мягкой Антонелле. Она была светлым пятном в моем дне, но я презирала ее за то, что она не помогла мне сбежать. Теперь, став взрослой, я понимаю, что она была такой же, как ее сад. Несмотря на риск навлечь на себя гнев Клаудио, она делала все, что могла, чтобы защитить меня.

Священник этого не сделал.

Когда Клаудио впервые повел меня на исповедь, я думала, что все мои молитвы будут услышаны. Я не сдержалась и рассказала отцу Лукасу все, надеясь, что он спасет меня. Я сказала ему, что водитель убил моих родителей. Я сказала ему, что меня похитили. И я сказала ему, что судья накачивал меня наркотиками и насиловал каждую ночь, когда навещал. Его ответ до сих пор шокирует меня каждый раз, когда я вспоминаю его.

— Ты не должна лгать.

Это девятая заповедь, первый урок, который преподал мне священник, и фраза, которая преследует меня чаще всего. Перед каждой исповедью мне было велено говорить: «Простите меня, отец, ибо я согрешила», хотя я была невиновна. В конце каждого сеанса он приказывал мне покаяться во лжи.

Клаудио хотел, чтобы священник убедил меня, что я все это выдумала. Мои родители погибли в автокатастрофе. Капо спас меня от приемной семьи, когда вернул к Винчелли. Клаудио был просто сторонником дисциплины, в то время как я была неблагодарной и избалованной. А судья? Только шлюха и грешница могла думать о таких мерзких поступках, не говоря уже о том, чтобы произносить их вслух.

После моей первой исповеди Антонелла расплакалась, заперев меня в комнате, и я составила свой список. Священник занял одно из первых мест. Можно было бы возразить, что он, возможно, заслуживал более низкой должности, но даже будучи ребенком, я знала, что в газлайтинге есть зло, которое может быть хуже, чем само действие.

Это заставляет тебя усомниться в своей травме. Тело и душа помнят, и все же твой разум сомневается в этом, и все потому, что чьи-то слова вплелись в твои воспоминания и разорвали их на части. Священник сказал, что я попаду в ад за распространение лжи. Но в том доме я чувствовала себя так, словно уже была там, и обиды, которые случались со мной там, усугублялись тем фактом, что каждый раз, когда я была вынуждена признаться, меня называли лгуньей.

Вот почему священник попал в мой список. Любой, кто пытается заставить кого-то усомниться в своей реальности, не заслуживает того, чтобы у него была своя собственная.

И пока я стою здесь перед собором Святой Екатерины, я точно знаю, что мне предназначено быть здесь, чтобы исправлять ошибки коррумпированного человека внутри.

Технически, он не следующий в моем списке, поскольку я все еще не поймала капо. Я надеюсь, что моя догадка верна, и о нем уже позаботились. Если я права, то разочарована, что не добралась до него своими руками, но, по крайней мере, он ушел из этого мира и не может причинить вред кому-либо еще.

Капо — не единственная моя загадка. Я до сих пор понятия не имею, что делать с Севером. Он был прав, когда прошлой ночью сказал, что между нами есть связь. Так и было, и это чертовски напугало меня. Но потом он ушел сразу после моего отказа...

У меня сжимается грудь, и я резко втягиваю воздух.

Нет, я не могу думать обо всем этом прямо сейчас. Я должна оставаться сосредоточенной на том, что принесет мне, Джио и Тони справедливость, а это значит вычеркнуть остальную часть моего списка. Имена, которые я оставила, являются громкими, и их удаление означает, что я играю с огнем. С другой стороны, я все равно попаду в ад за то, что собираюсь сделать в Божьем доме. С таким же успехом я могу обжечься по пути вниз.

Теплый воздух обдает меня, когда я толкаю внушительные двойные двери церкви. Как только они за мной захлопываются, я вешаю куртку на вешалку и направляюсь к месту поклонения. Внутри все еще более потрясающе, чем я помню, повсюду, куда ни глянь, сверкает золотая и серебряная филигрань. Скамьи пусты, что вызывает у меня жуткое чувство дежавю. Клаудио всегда запирал церковь во время своих исповедей, чтобы защититься от любопытных прихожан.