Читать книгу - "Любовь королевы - Шейн Роуз"

Услышала несколько стонов в толпе и поняла, что люди начинают получать удовольствие от зрелища. Ром тоже это услышал. Я чувствовала это по изменению движений его языка, по тому, как темп ускорился и стал более грубым, как его руки на моих бёдрах впились в кожу, словно он хотел дать мне понять, что его монстр недоволен тем, что на меня смотрят чужие глаза.

Я потерялась в ритме музыки, в своей собственной эйфории. Один из самых влиятельных мужчин, которых я когда-либо знала, тот, кто мог лишить жизни в мгновение ока, публично преклонялся предо мной.

Голос Кейда прорвался сквозь мой туман:

— Кончи перед камерой, любовь моя. Покажи миру, как ты владеешь нами.

Я широко открыла глаза.

Данте пододвигал ко мне чёрный кожаный столик. Максим и другие члены братвы замерли с открытыми ртами.

Это было то, что никто никогда не забудет.

Я тоже этого не забуду. Я попала в другой мир, где мужчины ставили меня выше себя, вставали передо мной на колени, заботились о моём комфорте больше, чем о своём. Я властвовала над тем, что они делали, и, возможно, так было уже давно. Просто я этого не замечала.

Мужчины и женщины окружали нас, некоторые ублажали себя, наблюдая за нами, другие ублажали друг друга.

Внимание по-прежнему было приковано ко мне. К нам. К моему удовольствию. К тому факту, что мы все вместе приняли это решение. Мои парни стояли там, готовые и желающие показать миру, из чего мы сделаны.

Теперь это была команда, единое целое, которое большинство никогда не сможет пробить. Эти парни были моими, а я была их, и все скоро смогли бы это увидеть.

— Каталина, не заставляй нас ждать, — снова приказал Кейд.

На этот раз умелые руки Рома, двигающиеся во мне в том ритме, который я любила больше всего, заставили меня перелететь через край в свободное падение.

Я не видела звёзд. Я видела тьму внизу и ныряла прямо в неё.

Я принадлежала этому месту, правила здесь и знала, что меня всегда будут почитать здесь. Во тьме был мой свет. Именно здесь я была на равных, и именно здесь мы с моим ребёнком будем процветать.

Некоторые члены клуба аплодировали моему освобождению, как будто они действительно думали, что мы устраиваем для них шоу. Но они растворились, перестали быть важными. Мы с Ромом потерялись друг в друге. Теперь я делала это ради собственной силы, собственного удовольствия и в честь того, что, наконец, нашла место, где всегда буду равной.

Они двигались как голодная волчья стая. Эти мужчины каким-то образом стали моими дарителями. Они нашли своё место рядом со мной, место, где они могли искать моего утешения, мою безопасность, мои сильные и слабые стороны и потакать всем им.

— Посмотри на меня, Приманка-Кэт, — пробормотал Ром, прижавшись к моему бедру. Я уставилась в его ониксовые глаза, настолько полные желания, что я чуть не попросила его увести меня от всех остальных.

— Это не то, что я планировала…

— Это то, что должно было случиться. Мы все хотели твоего удовольствия, и все должны это увидеть.

Ром посмотрел на остальных.

— Хочешь забраться на тот стол? Может, нам не стоит переходить эту черту здесь.

— Ром… — Я лениво посмотрела на него. — Я сама определяю свои границы, разве нет?

Он наклонился надо мной, положив руки на подлокотники трона, и пристально посмотрел на меня.

— Ребёнок в тебе — наш. Это значит, что твоё тело принадлежит мне. Ты всегда будешь моей. Я не буду трахать никого другого.

Я подняла бровь. Грязные разговоры Рома были властными, и моя киска сжалась, когда я подталкивала его дальше, видя, как в нём оживает это собственническое животное.

— Я не говорила, что ты не можешь. Я сама определяю свои границы.

Я начала вставать, но Ром толкнул меня обратно. Затем наклонился, чтобы поцеловать мою шею. Сильно. Он кусал и царапал меня зубами. Ром оставлял следы, болезненные следы, прежде чем провёл по ним языком.

Он схватил мой подбородок и дёрнул мою голову к себе.

— Моя. Скажи это.

— Думаю, тебе придётся это доказать, — прошептала я ему.

Данте заговорил сбоку.

— Докажи это здесь, ладно?

Он похлопал по столу, и я подошла, кивнув.

— Прямо здесь.

Ром покачал головой.

— Тебе мало того, что ты сделала это на глазах у всех? Просто скажи, что ты моя, и я заберу тебя отсюда.

Он улыбнулся мне, наслаждаясь тем, что бросает мне вызов. Ром знал, что я не уступлю, и люди наблюдали, как мы сверлили друг друга взглядами.

— Я принадлежу себе, — сказала я. — Я скажу, когда закончу, Ром. А ты слушай.

Всего в полуметре от меня стоял стол из тёмного дерева. Безжалостный. Первая доска была наклонена по диагонали, чтобы я стояла вертикально, но под хорошим углом для того, чтобы кто-то мог жёстко взять меня сзади. Данте велел мне поставить ноги по обе стороны от двух досок, прикреплённых к нижней части наклонной доски. Тёмная кожаная обивка на них упиралась в мои колени и бёдра, не давая ногам сомкнуться.

Моя задница и киска были обнажены под юбкой. Если бы кто-нибудь приподнял её или засунул руку под юбку, он бы понял, что я готова к траху. К насилию и надругательству.

Данте спросил:

— Тебе удобно?

Я подмигнула ему.

— А почему нет?

Он тихо промычал:

— Иногда я удивляюсь, сколько может выдержать твоё тело.

— Думаю, мы сейчас это проверим.

Ром жестом подозвал официантку, и она принесла инструменты на серебряном подносе. Я повернулась и увидела, как Ром берёт в руки паддл.

Он усмехнулся, когда я широко раскрыла глаза.

— Однажды я использую это на тебе, да?

У меня перехватило дыхание от одной мысли об этом. Тем не менее, я поддразнила его.

— А может, и нет. Не думаю, что ты заслуживаешь наказать меня таким образом.

Ром не торопясь поднял мою юбку достаточно высоко, чтобы все могли увидеть мою задницу. Он сильно шлёпнул меня ладонью.

— Боже, — вскрикнула я.

Затем Ром погрузил в меня палец и покрутил его. Моя задница сразу же подвинулась в такт его движению. Ром усмехнулся:

— Чёрт, ты всегда такая влажная и готовая для меня, да?

— Заткнись, — процедила я сквозь зубы, отчаянно желая, чтобы его палец продолжал двигаться, продолжал находить и давить на все нужные точки.

Но Ром остановился. Внезапно вынув палец, он наклонился и прошептал мне на ухо:

— Может, покажем всем сейчас, кому ты принадлежишь? Навсегда?

Я окинула взглядом поднос с инструментами, затем посмотрела