Читать книгу - "Ангельское личико - Лили Феррари"

— О Господи, Марионетта, — выдохнула она, — только не говори мне, что ты не знала…

Каким-то образом Марионетте удалось прожить следующий час, пока последний гость не удалился в холодное серое февральское утро на поиски такси. Сьюзи ушла практически сразу после их разговора на кухне, огорченная, что проболталась. Как выяснилось, это было тайной. Она поцеловала Марионетту в щеку, по-настоящему расстроенная.

— Ты меня прости, — пробормотала девушка, прежде чем поспешно удалиться, — и, пожалуйста, не говорил Микки, что я влезла не в свое дело…

Марионетта, как автомат, помогала Микки и Питеру вычистить пепельницы, вымыть кружки, смеялась над их шутками, даже выпила вместе с ними растворимого кофе, чтобы немного оживиться. Наконец Питер объявил, что пора спать, и принялся вытаскивать матрац из шкафа на лестничной площадке, где он хранился днем. Микки взглянул на Марионетту и улыбнулся. У нее все внутри перевернулось. Микки взял ее за руку.

— Пошли, — сказал он, — нам с Питером через несколько часов вставать — мы играем на одной богатой вечеринке в Сити…

Они пошли в синюю комнату и забрались под одеяло на узкой кровати. Слишком опьяненные своими взаимоотношениями, чтобы уснуть, они любили друг друга, пока лучи солнца не пробились сквозь неплотно закрытые шторы. Оба устали и лежали молча. Марионетта повернулась, чтобы рассмотреть профиль Микки, задремавшего рядом с ней. На лице его уже начала появляться щетина. Его веки вздрогнули.

— На что ты смотришь? — говорил он, не открывая глаз.

Она нежно коснулась его лица, чувствуя, что щека становится колючей. Теперь пришло время сказать.

— Я знаю, кто ты, — промолвила Марионетта, голос ее прозвучал тихо и спокойно в тишине раннего утра.

Микки сразу же открыл глаза и повернулся к ней. Она удивилась, заметив промелькнувший страх во взгляде.

— Ну, разумеется, — сказал он. — Я — Микки. Микки Энджел.

Она медленно покачала головой.

— Ты — Моруцци, — выпалила она.

Он отвернулся и сел в постели, взволнованно схватив сигарету с прикроватного столика.

— Как ты узнала? — изумился он.

При вспышке спички женщина разглядела его лицо, обратив внимание, что нерв на щеке подергивается.

— Неважно, как я узнала, — устало проговорила она, — раз это правда.

Он выдохнул облако дыма в сторону окна и остался сидеть, уставившись в пространство.

— Ты должна быть довольна, — с горечью произнес он. — Ведь выходит, что я итальянец. Это хорошо, верно?

— Микки… — Она протянула к нему руку, но он отодвинулся.

— Ладно, — наконец сказал он. — Ладно, я расскажу. Я действительно Моруцци. Микеланджело Моруцци. Микеланджело — Микки Энджел, понятно? — Он повернулся к ней с умоляющим выражением на лице и промолвил: — Марионетта, я все тот же человек, каким был, пока ты не узнала мое имя…

Женщина не могла отвести от него взгляда.

— Ты даже похож на него, — завороженно выговорила она. — Как я этого раньше не замечала? — Теперь она видела ту же сильную линию подбородка, что и у Аттилио Моруцци, лишь слегка смягченную, не такую вызывающую, то же очертание чувственных губ, только линия их не была жесткой, как у отца.

— Тебе станет легче, если я скажу, что не разговаривал с отцом вот уже пять лет? — спросил он ее, все еще злясь. — Или ты все равно будешь видеть во мне Моруцци?

Марионетта продолжала смотреть на его лицо, вспоминая, сравнивая, слишком потрясенная, чтобы понять сказанное им.

— Аттилио никогда не говорил, что был женат, — пробормотала она. — Я и не знала…

— Ничего удивительного, — объяснил Микки. — Мать умерла, когда мне было пятнадцать. Меня воспитывал дед.

Она вспомнила фотографию в квартире Альфонсо Моруцци, и маленького мальчика на ней, которого не узнала. И, разумеется, рояль. Наверное, заботливый дедушка мечтал, что его внук станет великим пианистом. Она мельком подумала о том, как относится Альфонсо Моруцци к страсти Микки к джазу и его плохо оплачиваемой работе в занюханных клубах Сохо. Но, разумеется, он знал все, что происходит с Микки, — Моруцци всегда все знали. Ей хотелось задать тысячу вопросов, но голова кружилась, она была не в состоянии принять тот факт, что Микки Энджел — Моруцци.

Теперь Микки смотрел на Марионетту, стараясь уловить выражение ее лица.

— Я ушел от деда, когда мне было восемнадцать, — продолжал рассказывать он. — Я больше не мог ходить в частную школу, брать уроки музыки, ханжески посещать мессу каждое воскресенье — ведь я знал, чем занимается моя семья, мой отец. — Голос звучал резко. Он перегнулся, слегка ее коснувшись, чтобы загасить сигарету в пепельнице на прикроватном столике. — Странно, но его прикосновение снова заставило ее задрожать… — Мой отец лишил меня всех имущественных прав, — бесстрастно говорил он, сидя рядом с ней, обхватив коленки руками, — я больше не имею никакого отношения к Моруцци, никакого, Марионетта. — Микки умоляюще взглянул на женщину. — Я использовал это имя, чтобы чего-то добиться, только раз в жизни. Единственный раз.

— Когда это было? — спросила она.

— А ты не догадываешься?

Марионетта отрицательно покачала головой. Она смотрела в любимое лицо, вот оно, совсем рядом, на расстоянии всего поцелуя, но теперь это было другое лицо, лицо человека, принадлежавшего к роду, который она ненавидела и презирала.

Он взял ее руку, безвольно лежащую на простыне, и сжал.

— Тереза, — вымолвил он. — Девушка, которая сейчас живет в монастыре у сестры Маддалены.

Она посмотрела на свою руку — как она на месте в его руке. Разве может она его ненавидеть? Злиться? Скажи ей Микки раньше, кто он такой, она убежала бы от него на край земли без оглядки. Но он молчал, и им было так хорошо вместе, что об этом можно только мечтать, такое увидишь лишь в кино, где мужчина олицетворяет собой мечты женщины и где все кончатся счастливо. Но это их жизнь, а не кино, и не видать им счастливого конца, не жить вместе, пока смерть не разлучит их, потому что теперь она знала, кто он такой.

— Тереза… — произнесла она, все еще не понимая.

— А ты думаешь, как я убедил ее выступить в защиту Лино и обвинить Уолли Уолласа? — спросил он. — Я сказал ей, кто я такой.

Марионетта удивилась.

— Ты ей сказал, что ты — Моруцци?

Он мрачно кивнул.

— В Сохо это магическое имя, особенно среди проституток. — Микки задумался, вспоминая. — О, я обещал спрятать ее, если она даст показания, рассказал о сестре Маддалене. Она хотела засадить Уолли Уолласа в тюрьму, хотела отомстить за смерть Сильвии, но, по большому счету, как и все другие девушки, смертельно боялась Моруцци. — Он вздохнул. — Вот тут я и пошел с козыря. Сказал, кто я такой. Для проститутки в Сохо Моруцци всегда Моруцци, и неважно, что с виду они могут казаться добрыми.