Читать книгу - "Беспощадный король - Айви Торн"

характер по сохранившейся фотографии.

— Дин и Джексон не говорили тебе?

Я снова качаю головой, с трудом подбирая слова.

— Нет, — говорю я наконец.

— Так что же происходит, если один из них старше любого из детей в других семьях? — Мия заглядывает в статью. — Игра все ещё существует? Ждут ли, пока другие мальчики подрастут? Как это вообще работает?

— Чёрт меня побери, если я знаю. — Я снова смотрю на фотографию. Даниэля Сент-Винсента. Я действительно понятия не имею, что произошло бы с городом, если бы он остался жив, если бы он просто унаследовал его как старший ребёнок во всех трёх семьях, если бы у этого поколения никогда не было игры, моя жизнь могла бы сложиться совершенно по-другому. Я даже не знаю, что я чувствую по этому поводу. Мне бы хотелось, чтобы моя жизнь никогда не заканчивалась в руках Дина, Кейда или Джексона, но я не уверена, что смогу это сделать. Я не уверена, что изменила бы это, и осознание этого ощущается как удар под дых, когда я смотрю на газету.

Это что, какой-то грёбаный Стокгольмский синдром, или я действительно влюбляюсь в них?

— Афина? — Мия с тревогой смотрит на меня. — Ты в порядке?

Я молча киваю. Я думаю о том, каким всегда злым бывает Кейд, о кипящей ярости, которая скрывается под его взглядом. Я думаю о шрамах на его спине, о слоях заживающих и вновь открывающихся ран, и снова чувствую, как глубоко в животе у меня все переворачивается. Это как-то связано со смертью его брата. Я просто знаю это. Как-то связано с тем фактом, что ему никогда не суждено было стать наследником Сент-Винсента.

Я пролистываю газеты в поисках чего-нибудь ещё.

— Чёрт, — шепчу я, натыкаясь на следующий жирный заголовок: «Водитель, виновный в аварии Сент-Винсента со смертельным исходом, найден мёртвым в результате очевидного самоубийства».

— На самом деле это не могло быть самоубийством, так же, как и убийство/суицид родителей Элис, — шепчет Мия. — Должно быть, Филип Сент-Винсент приказал его убить.

— Да. — Я просматриваю статью. — Его нашли на чердаке. Но это не значит, что кто-то его туда не затащил.

— Я имею в виду... — Мия хмурится, покусывая нижнюю губу. — Мне неприятно это говорить, но трудно винить его, когда дело доходит до этого. С такой властью, которой он обладает? Если бы кто-то убил моего ребёнка, я не знаю, что бы я чувствовала.

— Да. — Я пролистываю газету в поисках дополнительной информации. — Но всё же...

Все, о чём я могу думать, хотя и не могу произнести это вслух, это то, что я очень сомневаюсь в том, что Филип Сент-Винсент сам завязал петлю. Вероятно, кто-то из «сынов», а то и несколько, сделали за него грязную работу. И, учитывая время… Я не могу не задаться вопросом, был ли там мой отец. Возможно, это преступление было частью того, что привело его к доносительству. Если он имел к этому какое-то отношение.

Вдруг Кейд был там и наблюдал, как они убивали человека, ответственного за смерть его брата.

— Чем дальше мы заходим в кроличью нору, тем хуже становится, — бормочу я.

— Этот город серьёзно испорчен, — соглашается Мия. — Всё намного хуже, чем мы думали.

— Это действительно так. Я…

Я останавливаюсь как вкопанная, переворачивая стопку и обнаруживая газету, датированную гораздо более свежим изданием. На мгновение мне кажется, что меня сейчас стошнит.

«В результате наезда погибла выпускница академии Блэкмур».

На фотографии рядом со статьёй очень красивая девушка с тёмными волосами и большими голубыми глазами, ухмыляющаяся в камеру, как будто она знает что-то, чего не знает фотограф. Девушка, которая кажется мне очень знакомой.

Мне требуется всего секунда, чтобы узнать её.

Это девушка с фотографии, которая выпала из бумажника Джексона.

Его бывшая девушка.

И тут я вижу её имя, напечатанное жирным шрифтом под фотографией.

Натали Браунинг.

Мой желудок переворачивается, и я думаю, что меня действительно может стошнить всем кофе, который я выпила за последний час.

— Что не так? — Мия смотрит на меня с беспокойством на лице. — Что ты увидела?

Я протягиваю ей статью.

— Эта девушка. У неё фамилия моего отца.

Мия смотрит на неё, а затем в замешательстве переводит взгляд на меня.

— Подожди, твоя фамилия Сейнт.

— Да.

— Так... твоего отца зовут? Не так?

— Мои родители не были женаты, когда я родилась. Поэтому они могли вписывать в свидетельство о рождении любое имя. Фамилия моей мамы — Сейнт, и они согласились использовать её, потому что это звучало круче, чем Браунинг. — Я смеюсь, но смех выходит сдавленным. — Тогда моя мама была гораздо более непокорной. Когда она была молода и влюблена в моего отца, они были просто бунтарями, живущими в составе банды байкеров, а не настоящими взрослыми, пытающимися растить ребёнка, поддерживать порядок и служить семьям. Она так и не сменила моего имени, даже после того, как они поженились, а меня всегда звали Сейнт. Я тоже всегда была рада, потому что Браунинг — скучное имя.

— Афина Сейнт звучит намного лучше, чем Афина Браунинг, — соглашается Мия. — Но... — она хмурится, её губы кривятся, когда она смотрит на статью. — Это не такое уж редкое имя, Афина. Наверняка есть ещё одна семья Браунингов...

— В Блэкмуре? — Я качаю головой. — И, кроме того, посмотри на неё. — Я тычу пальцем в фотографию. — Мия, она очень похожа на меня.

У меня сжимается грудь, когда я внезапно вспоминаю все те разы, когда Джексон прикасался ко мне, все те разы, когда он целовал меня, его губы касались всего моего тела там, на утёсе, между моих ног на вечеринке. Он прижал меня к своей двери, его лицо было почти отчаянным, когда он смотрел на меня, желая и в то же время отвергая.

Он сказал, что всё дело в городе, но внезапно у меня возникло чувство, что это что-то ещё. Что он хочет меня, потому что я напоминаю ему женщину, которую он когда-то любил, и в то же время не хочет меня по той же причине. Что он чувствует себя виноватым.

Я думала, что она просто порвала с ним. Возможно, уехала. Что они были школьными друзьями, которые расстались, первая любовь, первое разбитое сердце и всё такое.

Но, видимо, всё гораздо хуже.

Она его не бросала. Она погибла.

Я переворачиваю газету обратно к себе, изучая фотографию аварии. Она тёмная и зернистая, но машина почему-то кажется мне знакомой.

— Очевидно, никто так и не узнал, кто её сбил, — говорит Мия. — Это был просто наезд и бегство.