Читать книгу - "Вкус твоих ран - Виктория Альварес"

Она говорила так печально, что Адоржан удивленно взглянул на нее. Пальцы Дороттьи поигрывали с виноградинкой, соскользнувшей с большого серебряного блюда.

— Новости о продвижении османов распространяются со скоростью чумы. Еще не отгорели пожары в Будапеште, а до Шарвара доносятся ужасные рассказы о грабежах по всей границе княжества. Наш отказ платить дань султану Сулейману лишь подстегнул турков, — она вздохнула и выпустила из рук виноградинку. — Надвигается война, Адоржан. Венгрия в опасности как никогда, вот только народ отказывается понимать, что если мы падём, то с Богемией произойдет то же, что и со всей Европой, если не добьемся помощи. Мы не сможем сопротивляться слишком долго.

— Вы говорили об этом с отцом Либуше? — спросил князь. — И он ответил, что Богемия не станет помогать нам в борьбе против Сулеймана?

— Он выразился не совсем так, но мне стало ясно, что какими бы близкими ни были взаимоотношения между вашими семействами, начиная с сегодняшнего дня, богемцы не хотят иметь ничего общего с вашим кузеном королем Лайошем I [3]. То, что судьба этих земель зависит от правителей Буды[4], по-прежнему кажется им непростительным оскорблением.

— И хуже всего то, что я прекрасно их понимаю, — пробормотал Адоржан. Заметив, что женщина недоумевающе смотрит на него, добавил: — Прошу прощения за откровенность, госпожа, но вы знаете мою позицию касательно междоусобных войн.

— И относительно войн вообще. Вы не представляете, как вам повезло, что ваш брат Маркуш появился на свет на девять лет раньше, да еще и с мечом в руках.

Адоржан приподнял бровь, но промолчал. За центральным столом Александр увидел Маркуша Драгомираски, осушающего бокал вина на пару с восседающей у него на коленях улыбчивой служанкой. Вдруг Вацлав фон Шварценберг встал и знаком приказал музыкантам замолчать.

— Наступил момент истины! — воскликнул он и благородные гости рассмеялись. Девушки, танцевавшие рядом с Либуше, подхватили ее под руки и потащили к выходу из зала, а несколько мужчин направились к столу Адоржана и Дороттьи.

— О, кажется, меня зовут, — взволнованно произнес князь.

— Что ж, не заставляйте себя уговаривать, — улыбнулась дама и ласково провела ладонью по щеке молодого человека. — Наслаждайтесь этой ночью, сегодня вам улыбаются сами небеса.

Адоржан ответил ей сдержанной улыбкой и позволил утащить себя в вихре скабрезных шуток и насмешек в том же направлении, в котором удалилась Либуше и ее свита. Александр направился вслед за ними по коридору, догадываясь о том, что должно сейчас произойти. Было столько народу, что ему пришлось немного отстать, страшась сделать что-нибудь, что позволит его обнаружить. Толпа шла по тем же коридорам, что и Адоржан с Либуше во время предыдущей проекции, только на этот раз все пошли не к Устам ада, а повернули налево к наиболее роскошной части замка. Почти все остановились при входе в зал, который вел к помещению поменьше, где, как предположил Александр, собрались самые знатные гости.

Это были покои с высоченными потолками, почти полностью увешанные гобеленами, с огромным, покрытым золотом и замысловатым узором на изголовье, ложем в центре. Раздвинутые занавеси балдахина навевали мысль о сцене, на которой вот-вот начнется представление, зрителями которого являлись 12–15 человек, стоявших у изножья постели. Среди них находились родители Либуше и Адоржана, увенчанный митрой архиепископ, писарь и несколько оживленно беседующих придворных. Двое слуг помогали князю раздеться, оставляя его лишь в доходящей почти до колен сорочке.

Когда дверь, расположенная по другую сторону ложа, распахнулась и в сопровождении горничных вошла Либуше, по опочивальне пронесся шепот. Распущенные каштановые волосы девушки волнами спускались по сорочке почти достигая пола. Профессор заметил, что лицо ее зарумянилось от смущения, но пылающий взгляд, направленный на Адоржана, безошибочно выдавал истинные чувства. Не произнося ни слова, новобрачные взошли на ложе и легли там бок о бок. Архиепископ осенил их крестом и вознес Господу молитву, прося благословить пару. К счастью, опасения Александра не оправдались: похоже, присутствующие не собирались задерживаться в опочивальне для подтверждения того, что брачная ночь пройдет как полагается и удалились, оставив новобрачных наедине.

Профессор последовал в смежную комнату за писарем, который закрыл за всеми дверь. Александр попытался ее открыть, но не смог. Он с недоумением посильнее подергал массивную дверную ручку, но безрезультатно. «Неужели проекция действует только в этих двух помещениях?» Пришедшая в голову мысль заставила его медленно выпустить из рук кусок металла, который на ощупь казался точь-в-точь, как и современные запоры. Неужели первая брачная ночь Адоржана Драгомираски была настолько важной, что стоило на ней присутствовать? Недоверчиво покачивая головой, профессор вернулся в спальню через все еще открытую смежную дверь, за которой не было слышно ни звука. Да ни одному достопочтенному английскому джентльмену и в голову не придет подсматривать за новобрачными в столь интимной обстановке!

Тем не менее, как бы ни смущала сложившаяся ситуация, похоже, ничего не оставалось, кроме как вернуться обратно. Александр пока не мог понять почему оказался единственным, способным видеть происходящее, но все эти проекции явно происходили по какой-то причине. С чувством глубокого сожаления, он вернулся в спальню и остановился на пороге.

Тем временем, молодые, похоже, полностью преодолели смущение. Адоржан возлежал на Либуше, и они целовались с пылом, который заставлял их все теснее прижиматься друг к другу, превращаясь в единое целое. Руки князя скользили вдоль тела девушки, понемногу приподнимая сорочку и обнажая маленькие груди, которые он с жадностью принялся покрывать поцелуями. Когда губы Адоржана сомкнулись вокруг правого соска, с губ девушки слетел прерывистый вздох, голова откинулась на подушки, глаза зажмурились от неведомого доселе наслаждения. Вскоре девушка приподнялась, ухватившись за его плечи, почти сражаясь с рубашкой, пока не сорвала ее с Адоржана. Князь проделал тоже самое с сорочкой Либуше.

Избавившись от последних преград, влюбленные вновь заключили друг друга в объятия, их взгляды говорили без слов. Адоржан вновь положил девушку на постель. Смущенный донельзя Александр повернулся к ним спиной и попытался не обращать внимания на происходящее, как вдруг:

— А…Адоржан? — каким-то изменившимся голосом произнесла Либуше. Обернувшийся профессор увидел, как та с растерянностью смотрит на супруга. — Ты…?

Александр нахмурился. Адоржан замер, склонившись над девушкой, глядя невидящим взглядом, словно пребывая где-то в другом измерении. Либуше приподнялась на локтях.

— С вами все в порядке? — и, так как Адоржан не среагировал, обеспокоенная девушка села. — Я сделала что-то неподобающее?

— Я… — смог произнести тот. Либуше обхватила ладонями его лицо, но князь по-прежнему не отвечал. Но как только девушка снова попыталась заговорить, его правая рука словно клещами обхватила ее шею,