Читать книгу - "Долгая игра - Рейчел Рид"

— Да. Я чувствую себя хуже, чем когда-либо. Все полетело к чертям.

Он понимал, что вел себя не слишком прилично, но последние сутки выдались очень тяжелыми, и он едва держался. Накануне, как только Шейн покинул его дом, он отключил телефон. Он пролежал пару часов на кровати, глядя в потолок и пытаясь вздремнуть. Затем спустился в тренажерный зал и интенсивно крутил педали на велотренажере. А после некоторое время молотил по боксерской груше.

Сообщение Шейна он увидел только утром, но так пока и не ответил. Он просто не находил слов. Он был заранее записан на прием к Галине на этот день, поэтому решил поговорить с ней, прежде чем связываться с Шейном. Илью не коробило желание услышать от кого-то совет, как ему поступить, потому что сам находился в полнейшей растерянности.

— Почему бы тебе не присесть? — спокойно предложила Галина.

— Нет, — резко ответил Илья. Он обвинительно направил на нее палец. — Ты сказала, что я почувствую себя лучше. Ты должна меня вылечить.

Галина не отреагировала на гнев в его голосе или на абсурдное тыканье пальцем. Только посмотрела на него с интересом и, возможно, с толикой удивления.

— Ты ходишь ко мне меньше двух месяцев. Я хороший специалист, но не настолько.

Почувствовав себя идиотом, Илья убрал палец, но необходимость донести до нее, насколько ситуация приблизилась к критической, никуда не исчезла.

— Я не могу так жить, вдруг мне станет еще хуже? Я должен сосредоточиться на хоккее, должен быть хорошим бойфрендом, а я не могу делать ни того, ни другого, если никак, блядь, не могу выбраться из тоски!

— Илья, — твердо сказала она. — Сядь.

С тяжелым вздохом Илья уселся.

— Что со мной не так?

Галина опустилась на свой стул и скрестила ноги.

— Ты человек с большим количеством обязанностей и находишься под давлением. Ты зарабатываешь на жизнь, занимаясь физически тяжелым и опасным видом спорта. Ты скрываешь очень большой секрет, при этом живя под пристальным общественным вниманием. Ты влюблен в человека, влюбляться в которого тебе не позволено. Ты несешь груз травмы из детства, с которой никто и никогда не работал должным образом. А еще ты очень глубоко все переживаешь. Глубже, чем кто-либо из окружающих может представить.

Илья моргнул. Он не ожидал конкретного ответа. Особенно такого... подробного.

— Это все? — тихо спросил он.

— Я думаю, у тебя депрессия.

Илья инстинктивно обнял сам себя.

— Как у мамы.

— Не обязательно. Депрессия — это сложное заболевание, которое проявляется по-разному. И существует много способов его лечения.

— Лекарства.

Илья не хотел принимать никаких лекарств. Он избегал таблеток за исключением необходимых иногда обезболивающих. Таблетки способны убить.

— Опять же, не обязательно. В некоторых случаях антидепрессанты могут показать высокую эффективность, но не только они способны помочь. — Она обвела рукой свой кабинет. — Это тоже помогает. Находиться здесь. Разговаривать. Бывают пациенты, которые хорошо реагируют, например, на физическую активность.

Илья фыркнул.

— Я не могу заниматься физическими упражнениями больше, чем уже занимаюсь.

— Это так, — согласилась она, — но ты можешь проявлять физическую активность исключительно для себя. Не для хоккея. Поход в горы или долгая поездка на велосипеде. Игра в теннис с другом. Или что-то подобное.

— В Оттаве? Зимой?

Она улыбнулась.

— Это не обязательно должны быть физические упражнения. Мы знакомы не так давно, но я думаю, тебе нужно больше заниматься тем, что предназначено только для тебя. Твои приоритеты, похоже, ограничиваются хоккеем и твоим парнем.

— Но мне нравится и то, и другое, — возразил Илья.

— Когда мы виделись в последний раз, я предложила тебе поговорить с Шейном о том, чем ты пожертвовал ради него. Ты это сделал?

— Да! — практически крикнул Илья. — Вот почему все полетело к хуям!

— Он негативно это воспринял?

— Мы поссорились. Вчера. С тех пор я с ним не разговаривал, потому что он ничего не понимает. Он спросил, выберу ли я его вместо хоккея, а я поверить не мог, что он вообще додумался такое спросить, понимаешь?

— Что побудило его спросить об этом?

Илья на мгновение прикусил щеку, отчаянно не желая произносить следующую фразу.

— Я первым его спросил, — пробормотал он.

Галина слегка приподняла брови.

— А почему ты его спросил?

— Потому что... — Уф-ф. Отвечать оказалось довольно неловко. — Он обидел меня. Я спросил, не хочет ли он пойти на вечеринку к моему товарищу по команде. — Он вздохнул. — Это было глупо. Конечно, он был прав, отказавшись. Мы никогда раньше не делали ничего подобного, наверно выглядело бы странно, если бы я его туда притащил, но... я очень хотел этого. И очень хотел бы представить его друзьям как своего парня.

— Это стало бы огромным шагом, — прокомментировала Галина. — Я полагаю, перед этим следовало серьезно поговорить.

— Да, конечно... Мы ничего не обсуждали. Я спросил его, он сказал «нет», и я рассердился.

Она сделала несколько заметок, пока Илья пытался справиться со стыдом.

— Я так понимаю, — наконец она подала голос, — что Шейн не готов обнародовать ваши отношения.

— Нет. Я даже не знаю, готов ли я сам. Но иногда мне кажется, что я сойду с ума или умру, если придется дальше хранить этот секрет.

— Он об этом знает?

— Нет. Я... еще не говорил с ним о своем состоянии. Не говорил, что посещаю тебя. — Глаза Ильи наполнились слезами. — Я не знаю, когда снова увижу его. По крайней мере, не раньше, чем через неделю. У нас обоих плотный график и поездки. — Он сглотнул. — Я боюсь. Думаю, я все испортил. Не стоило упоминать про ту вечеринку.

— Думаю, тебе нужно поговорить с ним. По-настоящему поговорить. Готова поспорить, вы скрываете друг от друга важные вещи, потому что не хотите омрачать драгоценное время, которое удается провести вместе.

Илья кивнул.

— Да. Именно так.

Она улыбнулась.

— Возможно, вам придется пережить тяжелый разговор. Но я подозреваю, что после него вы оба почувствуете себя лучше.

Илья знал, что она была права, но не мог представить, как начать такой разговор с Шейном. В то же время он чувствовал сильное желание немедленно покинуть кабинет и позвонить ему.

— Что ты хочешь ему сказать? — спросила Галина. — Мы могли бы