Читать книгу - "Безумная Ведьма - Элизабет Кэйтр"

– стремительно чернеющие, один в один как у Видара. Паскаль лишь моргнул, как комнату затопили лучи огня, исходящие от его сестры – служащие защитой еле дышащему королю и погибелью каждому, кто осмелится подойти.

— Ничего, Эффи. Это сделала ты, — тихо протягивает Война. — Мы здесь не для того, чтобы отбирать вас друг у друга, Король Первой Тэрры не правильно расценил наш визит и только. Я здесь, потому что давно не видел тебя дома. Ты помнишь меня?

Право слово, абсолютно тупой и идиотский вопрос, от которого хочется гортанно рассмеяться, но Эсфирь отвечает:

— Помню. Я помню всё.

Ложь так легко слетает с губ, что Изекиль верит, а вместе с ней и Паскаль. Только Себастьян недоверчиво щурится. Истинная пара защищала друг друга. Он знал это так же хорошо, как и то, что Эффи ничего не помнила так, как следует помнить.

— Это хорошо, — удовлетворённо кивает Всадник. — Ты позволишь забрать Видара? Ему нужен отдых. И тебе. А нам не хотелось бы умереть по Вашей глупости.

Эсфирь не отвечает, но чернота испаряется, являя всем привычный разноцветный цвет зрачков. Огонь вокруг утихает. Она ошарашенно смотрит по сторонам, затем на побелевшие волосы Видара, голова которого покоится на её плече, а следом – на свои руки, почерневшие от копоти.

Себастьян и Изекиль сразу подрываются к своему королю. Эсфирь не успевает моргнуть, как Видар оказывается в руках генерала, что бурчит что-то отдалённо похожее на: «Давай, герой-любовник», хотя, может Эффи это могло послышаться...

Спустя время Эсфирь сидит на том же кресле, на котором нашла днём Видара. Сознание, наконец, прояснилось, но чёткости в жизнь это не принесло. Более того, теперь приходилось делать вид, что она вспомнила всю свою жизнь и подделывать обычно ледяной взгляд на невероятно тёплый и семейный. Напротив сидели Всадник Войны и брат. Сущность, воспитавшая её и нежить, что готова была защищать. Оба ждали, пока принесут чай. Оба задумчиво вглядывались в лицо ведьмы.

— Предвосхищая ваши вопросы, я в порядке, — Эсфирь расправляет плечи, являя им по истине королевскую осанку. Она аккуратно поглаживает кисти рук, кожа на которых вернулась в было состояние. — Но не понимаю, что происходит.

Всадник медленно усмехается.

— Я скучал по тебе, маленькая ведьма, — старческий голос заползает глубоко в подкорки мозга Эсфирь.

Ускользающие моменты памяти превращаются в целые фрагменты с участием Всадника Войны.

— И я, — быстро отвечает Эсфирь. — Но это не отменяет моих вопросов.

— Господин Всадник нашёл нас, как только смог почувствовать наше присутствие, — торопится объяснить Кас.

— Потребовалось много времени, чтобы вы, наконец, вернулись во владения к Хаосу. Я рад, что вы вернулись живыми, — кивает Война.

— Где остальные Всадники? — Эсфирь переводит задумчивый взгляд на окно.

В Малварме темнело рано, поэтому за ледяным стеклом уже клубилась ночь. Где-то совсем далеко, рассыпавшимся салютом, горели разноцветные городские огни, а высоко в небе властвовало Полярное Сияние. Эффи знала, что любит это место. Теперь хотелось почувствовать. Каждой клеточкой тела. Так же, как и почувствовать дружбу ребят, любовь мужа, обязанность перед страной, ради которой сделала невообразимое по сегодняшним меркам – собственноручно вручила сердце Кровавому Королю.

— Ушли, — невесело хмыкает Война.

— То есть? — Эффи переводит на него холодный взгляд, удивляясь собственной резкости.

— У них есть на то причины, — уклончиво отвечает Война, внимательно рассматривая Ведьму, словно пытаясь отыскать что-то на дне чёрных зрачков.

Только это заведомо обречено на провал. Ведьма кажется ему собой и не собой одновременно: осанка, поворот головы, надменный изгиб губ, высокомерное поведение – всё это несомненно принадлежало Верховной Тринадцати Воронов, но мимолётные усмешки, напускная отстранённость, безмерное самодовольство – Королеве Первой Тэрры, которая вобрала в себя линию поведения своего короля.

— Что Вы хотите, господин Всадник?

Эсфирь не знает, как долго сможет выдержать и не расколоться перед могущественной сущностью. Отчаянно хочется, чтобы пришёл тот, кто с такой страстью, болью и отчаянием целовал её около получаса назад. Лишь бы пришёл.

Совестливый укол бьёт точно в солнечное сплетение. Ведь, случись что-то подобное с ней, Видар оказался бы рядом, не отошёл ни на шаг. А она? И хочется резко подорваться с места, хочется сделать для него тоже, что всегда делал он – быть рядом. Серьёзный взгляд Всадника разгоняет последние мысли ведьмы.

— Мне нравится этот мир, хотя я и не должен вмешиваться в ход его жизни, — Всадник устало подпирает щёку. — Ты для меня не последняя нежить. Признаю, здесь всегда была моя вина – я слишком привязался к тебе, маленькая ведьма. Парадокс, но мне нравится считать, что на то была воля Хаоса.

Паскаль, всё это время тихо сидевший в своём углу, ревниво дёргает бровью, чудом удерживаясь от едкой фразы.

— Я полностью разделяю Ваши чувства, господин Всадник, но Вы должны понимать моё недоверие.

— Я и не только понимаю, а ещё и принимаю его. Видишь ли, остальным Всадникам чуждо всё, что связано с жизнью людской и жизнью нежити. Более того, они в обиде. Ещё бы! Ведь значение Всадников со временем уменьшилось. А кому понравится лишиться былой власти? Нам действительно нечего делать в этом мире, свое предназначение мы выполнили – сохранили его для Истинного Короля.

— Но? — Эффи выгибает бровь, смотря на то, как уголки губ Всадника дёргаются в намёке на отеческую улыбку.

— В Истинном Короле не должно быть бреши...

— В нём её и нет, — неосознанный гнев снова облизывает затылок.

— Не перебивай меня, Эсфирь. Брешь есть в Вас обоих. Я знаю, что ты «помнишь», — Всадник показывает кавычки в воздухе. — Но также знаю, что твой мозг повреждён. И ты это знаешь. А, тем временем, над тобой и Кровавым Королём всё острее встаёт проблема не признанности родственных душ. Ваша злость, гнев и ярость, когда кто-то говорит о вас, инстинкт сохранения пары – всё обострено. Более того, вы порядка пятидесяти лет живёте с незавершённым соединением. На моей памяти, такие пары не держались больше семи лет.

У Эсфирь перехватывает дыхание. Ведьма замирает, пока смысл фразы доходит до неё. Пятьдесят лет. До этого момента её особо не заботило, как именно течёт время этого мира, в конце концов, она знала. И, демон подери, она знала так много! Стоит лишь приложить усилие и нужный шкафчик с нужным знанием откроется ей, а что она