Читать книгу - "Приват для Крутого - Екатерина Ромеро"

же… где там амазонка? Чего ты боишься? Так ведь станет всем только лучше. Ему станет проще…

– Ну-ка, быстро отошла от окна! Совсем с ума сошла, девочка, что ты творишь?!

Резко оборачиваюсь, вижу в дверях санитарку с подносом.

Распахиваю губы, но ни звука не получается выдавить. Горло сжимается, я просто не могу.

– Что ты стоишь и хлопаешь на меня ресницами? Я сейчас Погосова позову, пусть тебе мозги вправляет! Мы тут, понимаешь, выхаживаем тебя, как птицу раненую, а ты чего это удумала?

«Простите», – говорю одними губами, а санитарка только головой качает. Ставит поднос с едой, закрывает окно и, что-то причитая под нос, уходит.

Забираюсь на кровать, вжимаюсь в стену. Господи, что я делаю, это глупо… а как же Алиса? Рано. Сначала мне надо убедиться, что с ней точно все в порядке. Она ждет меня, я должна быть рядом, но здесь нет телефона. Мне надо уйти из больницы, тем более Игорь сказал, что не сможет долго меня здесь держать.

Куда мне идти? В общежитии меня сразу найдет Крутой, в квартиру его я не рискну вернуться, к Юре тоже. Это первое место, где Мамай будет искать нас с сестрой.

Что мне делать… что?

Взят кредит? У меня теперь нет работы, кто мне его даст. А мои документы… Настоящие документы, какие-то выписки я брала из дома, аттестат. Это осталось спрятано в общежитии, и туда еще надо как-то добраться, но как?

Только сейчас понимаю, что у меня нет одежды, у меня нет даже обуви, одни только тапочки, тогда как на улице бушуют лютые морозы.

Так странно, еще недавно казалось, что у меня есть все для счастья, а теперь я понимаю, что это была лишь видимость. Красивый мыльный пузырь, который лопнул, как только я предала Савелия.

Захожу в душ. Благо он соединен с палатой, туалет тоже отдельный здесь. Меня словно изолировали, отгородили от нормальных людей.

Снимаю с себя больничную ночнушку одной рукой. Стаскиваю эту тряпку, а после осматриваю тело.

Все это время не решалась, но все же я хочу понять, что Он со мной сделал.

Бедра, руки, живот, грудь. Все в синяках. Сине-фиолетовых. Кое-где прямо видны отпечатки его пальцев.

Кладу поверх них ладонь, слезы капают на белый кафель.

Это метки льва, Савелий оставил их, когда терзал меня. Я думала, Крутой меня пополам разломит, он совсем не сдерживал силу.

Поднимаю голову, смотрю на свое отражение, хотя лучше бы я этого не делала.

Губа разбита, на скуле синяк, волосы точно как у воробья взъерошены, и шея… там хуже всего. Понятно теперь, почему мне глотать так больно. Я все еще чувствую его сильные руки на себе.

Это было так, словно Крутой меня когтистыми лапами раздирал, не любил, нет.

Вот это все на моем теле – его ненависть, которой он меня буквально пропитал всю с головы до пят.

Что теперь будет, я понятия не имею. Могу надеяться только, что Мамай сдержит слово, отцепится от Алисы и она начнет новую жизнь у теть Нади.

Я же как-то выберусь отсюда и приеду к ней, все наладится.

Наверное… наверное.

***

Днем санитарка помогает мне вымыть голову, хотя бы немного привести себя в порядок, потому что сама я даже этого сделать не могу. Рука и плечо туго забинтованы, я не могу ею шевелить, и повязку эту мочить нельзя.

Волосы спутались, эта женщина помогает мне вычесать мои колтуны.

Несмотря на осуждающий взгляд, она очень добра ко мне, и Игорь тоже. Не понимаю, почему они помогают мне и зачем? Мне уже никто не поможет и ничто.

Кстати, Валера сегодня приходил. Я слышала его голос, но лежала на боку и сделала вид, что сплю. Мне было очень стыдно смотреть ему в глаза. Им всем.

Я изгой, ненавистная крыса. Держу пари, каждый из них мечтает теперь меня прикончить.

Чародей ведь тоже видел меня тогда голой, поломанной. Сколько их там было, этих мужиков? Семь, восемь? Крутой просто выбросил меня им, как на свалку.

– Даша, тут еда домашняя. Поешь и давай, это… выздоравливай. Игорь сказал, что завтра выпишет тебя на домашнее лечение, так сказать. Я заеду за тобой утром и отвезу, по-тихому посажу на поезд. Думаю, это толковая идея в твоей ситуации.

Валера очень рисковал, и я не понимала, зачем он идет против Крутого. Я не хотела в это вмешиваться, не хотела, чтобы еще и он пострадал из-за меня.

Никогда не думала, что совесть может делать больно, а она может, еще как. Теперь это грызет меня, заставляет гореть изнутри, пылать просто.

Они все нормально относились ко мне. Никто меня не обижал (кроме Киры), меня принимали, любили, и даже Крутой. Особенно Крутой. Я же все поломала. Я все разрушила. Сама.

Валера постоял рядом минуту, а после оставил пакет и ушел. Он вор, я знаю, что Чародей сидел даже когда-то, но именно он мне сейчас помогает. Думаю, он это делает, потому что не входит в Прайд, и, кажется, теперь Валера единственный, кто не желает мне смерти.

Есть я все еще не могу. Совсем нет аппетита, и, как только я поднимаюсь с кровати, у меня почему-то кружится голова. Я все жду, что это пройдет, но становится только хуже.

Завтра я уеду. Валера сказал, поможет. Это мой шанс. Похоже, единственный.

Ближе к вечеру я забываюсь беспокойным сном, а после резко вздрагиваю, когда слышу характерный щелчок.

Распахнув глаза, вижу дуло пистолета с глушителем, которое направлено на меня, и человека в медицинской маске напротив, а после раздается выстрел.

Глава 8

Звонок поздно вечером. Мы в офисе, я все еще пересматриваю с Гансом договоры. Да, кэш мы проебали, но есть еще много чего, что можно спасти.

Казино, как оказалось, сразу перепродали, но я пока не могу понять, откуда растут ноги и кто его купил. Она и тут постаралась, тварь, все просто на хуй перерубила. Знаю только, что это заведение я потерял безвозвратно.

– Говори, Гафар.

– Ты там еще живой?

– Ну если трубку взял, значит, живой.

– Побеседовать надо, где ты?

– В офисе, есть желание помочь?

– Очень смешно, у меня своих дел по горло. Как ты понимаешь, Савел, теперь нас серьезно поджимают со всех сторон. Ты ослаб, кресло качается.

– Пусть кто только дернется! Ты мэр. Точка. Если кто не согласен – таких мы будем валить. Все, игры кончились! Что ты хотел, говори.

– Предупредить. Пошла