Читать книгу - "Остров бесконечной любви - Диана Чавиано"

Сесилия взяла со стола пузырек с таблетками.

– Что это? – удивился Фредди.

– Антидепрессанты. Забыла принять утром.

Парень возмущенно всплеснул руками.

– Это временно, – заверила Сесилия.

Фредди собирался возразить, но в разговор встряла Гея:

– Придумала что-нибудь?

– Я нанесла на карту места появления, но ничего не поняла.

– Фигуры по точкам искала?

– Нет никаких фигур.

– Можно узнать, о чем это вы?

Сесилия подробно рассказала о доме, местах и датах. Когда привезли пиццу, они все еще спорили о смысле дат, особенно последней. Безусловно, она была главной загадкой, исключением из золотого правила, которому до сегодняшнего утра подчинялась система дат. От пиццы не осталось ни крошки, а они так и не пришли ни к какому заключению. Фредди посмотрел на часы и объявил, что ему пора. И уже с порога вдруг закричал:

– Чуть не забыл про самое главное! – Парень вытащил из рюкзака несколько видеокассет. – Вот что я принес. Это записи визита папы. Смотри не потеряй.

– Спасибо, конечно, но я сыта по горло всем, что связано с этой страной.

«А вот и неправда», – подумал Фредди. А вслух сказал:

– Я тоже, но человеку свойственно любить то место, где он страдал.

– Ну нет, – поправила Сесилия. – Человеку свойственно любить то место, где он любил. Наверно, поэтому Майами начинает мне нравиться.

– Если ты говоришь правду, тогда ты должна любить этот проклятый остров. Мы слишком много чего там любили. Некоторые вещи того стоили, другие – не стоили…

Сесилия почувствовала, как внутри что-то оттаивает – словно рушится крепость, однако сдаваться она не собиралась.

– Я не хочу ничего вспоминать. Я хочу забыть. Хочу верить, что я другой человек. Хочу думать, что родилась в тихом спокойном местечке, где меняются только времена года, где камень, который я положу у себя во дворе, останется там лежать и тысячу лет спустя. Я не хочу приспосабливаться к чему-то новому. Я устала привязываться к человеку, а потом терять его, просто свернув за угол. Я больше не готова к потерям. У меня болит душа и память. Я не хочу любить, чтобы потом не умирать от боли…

Фредди понимал ее тоску, но не одобрял этой тяги к уединению. Он не мог позволить Сесилии снова замкнуться в себе. Нехватка общения – злейший враг здравомыслия.

– А вот я скучаю по своим друзьям, по нашим прогулкам и приключениям, – ответил он. – И не боюсь это признавать.

– «Разлука приносит забвенье», – пропела Гея.

Фредди посмотрел на нее почти с ненавистью.

– Когда человек покидает какое-то место, он его мифологизирует, – изрекла Гея.

– Да, верно, – подхватила Сесилия. – Гаваны, по которой ты скучаешь, наверняка не существует.

– Кто бы говорил! – буркнул Фредди. – Не ты ли месяц назад вздыхала по очередям в Синематеку?

– Бывает, с языка срываются всякие глупости, – уже раздраженно отозвалась Сесилия. – В ту минуту я вообще хотела отсюда исчезнуть.

– А когда ты жила на Кубе…

Сесилия решила не мешать парню разглагольствовать. В отличие от своего друга, она не ловит каждый вздох этого острова. И хотя девушка ощущала ту же боль, душа ее жаждала вовсе не слепой верности.

Сесилия смотрела, как ветер треплет плющ на стене соседнего дома, как птицы гоняются друг за дружкой меж кокосовых пальм… Ей вспомнился ее другой город, ее утраченная страна. Сесилия ее ненавидела. Господи, как она ее ненавидела. И не важно, что воспоминания наполняли ее тоской. Не важно, что эта тоска так походила на любовь. Она никогда в этом не признается, даже своей тени. Но вот из какого-то уголка ее памяти всплыли слова болеро: «Если наша любовь только снится, дорогая, зачем же браниться, когда сердце вздыхает мое?»