Читать книгу - "Mалышка-вдова - Cидни Тейлop"

и золотых полосах цвета. — Абсолютно идеальная погода, — говорит он у меня за спиной, и его голос заметно теплеет; я невольно улыбаюсь, проникаясь его описанием. — Та погода, которая заставляет тебя чувствовать себя свободной. Будто ты можешь взяться за что угодно и преуспеть. Будто весь мир принадлежит тебе.

Мое сердце сжимается от его слов, от того, насколько сильно он растворился в своем искусстве. Его рука движется дальше к нижней части холста, к оранжевому и красному, которые снова переходят в завихрения черного и синего. Он приближает губы к моему уху.

— Это океан, — шепчет он. В животе все сжимается; я готова полностью закрыть глаза и позволить ему убаюкать меня этой мысленной прогулкой по морю. — Полный жизни. Полный тайн. Одновременно глубокий и мелкий. Холодный и теплый.

В глазах покалывает от нахлынувших слез, поток эмоций подступает к сердцу и опускается ниже, между бедер.

Колин впускает меня в свой разум. В свои мысли и душу. То, чего он до сих пор упорно не желал делать. Мы балансировали на этой черте; я пыталась пробиться силой, а он грубо выталкивал меня обратно на мою сторону. Он не хотел признавать, что наше место — по одну сторону баррикад. Но вот оно — граница между нами тает прямо у меня на глазах.

Он медленно перемещает руку, обхватывая мою шею сзади жадным и властным движением, пока его пальцы не оказываются под моим подбородком, приподнимая его вверх.

— Какое это время года? — шепчу я.

Тишина между нами растягивается и заполняет все пространство, когда он снова опускает губы к моему лицу; его рот едва касается кожи моей разгоряченной щеки, когда он произносит:

— Это ты.

Глава 25

Хлоя

Барри — этот назойливый репортер — ошивается у границы моих владений, щелкая затвором и выкрикивая вопросы нам с Колином, пока мы стоим у подъездной дорожки.

— Хлоя! Прокомментируете апелляцию вашей матери? Как думаете, ее выпустят? — Щелчок. Вспышка.

— Колин, вы встречаетесь с Малышкой-вдовой? — Щелчок. Вспышка.

Колин морщится, едва это прозвище долетает до его ушей, и смотрит на меня взглядом, в котором так и читается сожаление. Я уже вижу завтрашний заголовок, пока Колин переплетает свои пальцы с моими: «Малышка-вдова ждет ребенка от самого завидного холостяка среди убийц».

Я опускаю взгляд на наши руки и тихонько усмехаюсь.

— Что? — спрашивает Колин, наклоняя голову, чтобы поймать мой взгляд.

Качнув головой, я снова поднимаю глаза и смотрю на него.

— Ничего. Просто подумала о завтрашнем заголовке.

— «Самый завидный холостяк среди убийц делает предложение Малышке-Вдове»?

— Я думала про «ждет ребенка». — Я смеюсь, видя, как округляются глаза Колина. — Ладно, — я нервно прокашливаюсь, — хорошего тебе остатка дня.

Он отпускает мою руку и поднимает с земли холсты, прислоненные к входной двери.

— Не выходи из дома.

Я забираю картины из его рук, надеясь отвлечь его движением и напускной невинностью.

— У меня планы с Мейв и Стеллой, — лгу я. Интересно, что бы он сказал, узнай он, что мне нужно спасать жизни. И забирать их.

Я делала это тысячу раз, напоминаю я себе. Выслеживала, лгала, заметала следы. Но сейчас все по-другому. Мне еще никогда не приходилось лгать человеку, которому я по-настоящему дорога. Мейв, Стелле — им мне никогда не приходилось лгать. Они видели меня всякой. В грязи, в крови, в гневе и в боли. Но эта ложь, каждое слово, слетающее с губ, отзывается острой болью в груди.

Не отрывая взгляда от наших картин, я слегка наклоняю голову, заставляя мышцы расслабиться, а улыбку — оставаться приклеенной к лицу. Конечно, она на месте, потому что я действительно предвкушаю, как вытащу Веру и защищу мать Колина, хотя Колин, надеюсь, думает, что дело в шедеврах, которые мы создали.

Свет и тьма. В нас обоих. Как я всегда и говорила.

К тому же Колин коп. Детектив. Обученный и очень хороший специалист, а это значит, что он умеет чувствовать, когда человек лжет.

— Где? — резко спрашивает он.

— В Сансет Пик, — легкомысленно отвечаю я, отрывая взгляд от картин. Нет смысла врать о том, где я буду, раз за всеми нами следят — досадная помеха, с которой придется разобраться позже. — У Стеллы там встреча, так что мы планируем провести там весь вечер. Поужинаем, выпьем. Вернемся завтра. — Мои губы напряженно сжимаются, и улыбка начинает казаться пластиковой, вынужденной.

Жвалы на челюсти Колина медленно перекатываются, а взгляд темнеет от борющихся в нем чувств.

— Мне это не нравится.

Я шутливо закатываю глаза.

— Все со мной будет в порядке, детектив. Ты же в курсе, что мы как-то справлялись сами, пока не появились ты и твои друзья? — Улыбка на моих губах становится чуть более естественной, и я кладу ладонь Колину на грудь.

— Ты еще никогда не была в такой опасности. — Его глаза вспыхивают на этих словах, и мои губы растягиваются в очередной улыбке, на этот раз грустной.

— Ты забываешь, кто мы, Колин. — Трио Террора, — не произношу я вслух, потому что в этом нет нужды. Я вижу понимание в его глазах. Три заголовка о трех женщинах, которые никогда об этом не просили. — Опасность преследует нас. Так было всегда. — И, БЕЗ «возможно», мы ответим ей тем же.

Я пару раз хлопаю его по груди.

— Мы вернемся ни свет ни заря, и я буду тебя ждать. — Я подмигиваю ему и поворачиваюсь к двери, скрываясь внутри прежде, чем он успеет снова начать спорить. Потому что у меня нет выбора: мне нужно спасти ее, пока не стало слишком поздно, а часы тикают уже непозволительно долго.

Вера, блять, Брайан. Тридцать семь лет. Никогда не была замужем. Ни детей, ни питомцев.

Одинокая маленькая сука.

Хотя, пожалуй, по таким меркам меня тоже можно считать одинокой маленькой сукой.

Я сижу на водительском сиденье маминого «Субурбана», закинув ногу в ботинке на панель рядом с рулем. Потянув за рычаг сбоку, я откидываю спинку на пару дюймов назад, устраиваясь поудобнее.

По пути в город я заскочила в несколько мест. Я не так уж часто охочусь без помощи Стоуна, поэтому обычно у меня нет возможности долго выслеживать цель. Мне не хотелось забивать в навигатор адрес Веры, который мне дала Мейв, на случай если ее исчезновение каким-то образом свяжут со мной. Вместо этого я заглянула в «Stiff Peaks», выпила латте с четырьмя порциями эспрессо и ванильным сиропом и спросила у приветливой девочки-бариста