Читать книгу - "Божественная судьба - Морган Би Ли"

— Да, какая жалость. Неважно. Я обязательно попрошу Рейган сделать тебе посмертный макияж для вида твоего открытого гроба через пару дней. Это должно понравиться прессе. Но, с другой стороны, они уже на седьмом небе от счастья из-за этой маленькой сенсации. Они даже транслируют это за пределами нашего безопасного убежища для всех, кто там остался.

— Скоро весь мир увидит, какое одолжение мы им оказываем, — соглашается Аларик, подходя к стеклянным окнам с видом на серый город внизу. — Фросты всегда понимали, насколько влиятельными могут быть зрелища. И почему бы не почтить богов, пока мы этим занимаемся? Арати будет очень довольна.

Я не знаю, почему он говорит о моей тете, но все это общение с родителями Эверетта открыло мне глаза. Все, что мой квинтет сказал о Фростах, очевидно, правда. Как странно, что такие красивые люди могут быть такими отвратительными, особенно в том, как они обращаются со своим сыном.

Интересно, что хуже — расти самому, без семьи вообще, или расти эмоционально избитым и управляемым людьми, которые должны были тебя защищать.

Неудивительно, что Эверетт был таким холодным и замкнутым, когда я встретила его. Неудивительно, что он так чертовски строг к себе. Они научили его ненавидеть себя. Постоянно находясь на виду у публики, постоянно подвергаясь давлению, чтобы быть совершенным, его внешность выделялась, и каждое его движение выдерживало сравнение с именем Фрост, словесными оскорблениями и социальными играми…

Моему бедному снежному ангелу пришлось пережить больше, чем он готов признать.

Не то чтобы я из тех, кто любит болтать, но все же. Пошли они к черту.

Я отвлекаюсь на ненависть к Фростам, пока Татуированное Лицо снова не появляется в двойных дверях и не кивает Аларику Фросту.

— Все готово, сэр.

— Они собрались? — спросил он.

— Да, сэр.

Аларик, кажется, доволен, прежде чем указывает на меня. Татуированный, не колеблясь, снова перекидывает меня через плечо, и я борюсь с внезапной тошнотой, когда его рука на мгновение касается моей обнаженной шеи сзади. Он начинает идти обратно к лифту.

— Куда ты ее ведешь? — Спрашивает Эверетт.

Он пытается подняться на ноги, несмотря на смирительную рубашку, но внезапно примерзает к дивану, когда Аларик машет рукой. — Нет, нет, сынок. Ты останешься здесь и будешь смотреть прямую трансляцию судебного процесса вместе с нами. Пощади нас Бог, мы, конечно, не можем допустить, чтобы твое лицо попало на камеру, пока не найдем способ это исправить. В любом случае, это должно быть быстро, но лучше держаться подальше от дыма — именно это я и сказал остальным членам моего квинтета, но, да помогут нам боги, они хотели занять места в первом ряду.

Нас разлучают.

Черт.

Яростные протестующие крики Эверетта обрываются, когда двери лифта закрываются. Я могу сказать, что мы спускаемся, но мое зрение слегка затуманилось. Несмотря на то, что Татуированное Лицо больше не касается моей шеи, мое тело все еще покрывается потом, когда я пытаюсь выровнять дыхание.

Я вижу штаны этого придурка вверх ногами, но затем синеволосый призрак приседает, улыбается и машет мне рукой. Она последовала за мной в этот лифт вместе с парой других призраков.

Она пытается что-то передать мне руками, переводя взгляд с меня на нее и обратно, но у меня слишком кружится голова и я слишком измучена, чтобы собрать все воедино до того, как двери лифта со звоном открываются.

Здоровенный наследник несет меня по длинному коридору, прежде чем я внезапно выпрямляюсь и оказываюсь перед вращающимися стеклянными дверями, ведущими наружу. Я прищуриваюсь сквозь стекло, и беспокойство пробегает у меня по спине, когда я вижу всех этих людей.

Две или три сотни хорошо одетых представителей элиты и несколько десятков людей ждут по обе стороны улицы, а посередине расчищена дорожка, которая позволяет мне увидеть что-то сооруженное перед ступенями, ведущими к храму Арати. Они выглядят почти как…

О, черт.

Колья. Например, те, на которых сжигают ведьм.

Они явно планируют сжечь меня заживо, но для кого второй кол?

Элитное наследие и люди, ожидающие снаружи, нетерпеливо наблюдают за дверью, ожидая моего появления. Фростам явно потребовалось время, чтобы подготовить это зрелище на серых улицах Манхэттена, потому что в конце этого прохода зрителей перед храмом Арати находится полная ложа присяжных, судья в мантии на подиуме и место для меня, где я могу стоять с направленными на это камерами.

За вращающейся дверью также ждут фотографы, готовя свои фотоаппараты. Одна из них — мисс Бейли из фальшивого досудебного допроса, которая все еще выглядит недовольной, постукивая ногой и сердито поглядывая на дверь.

О, здорово. Еще фотографии.

Я начинаю понимать, почему Эверетт ненавидит сниматься на камеру.

— Миру пора воздать тебе по заслугам, Телум, — ворчит Татуированное Лицо.

Он слишком сильно сжимает мое плечо и проходит через вращающиеся двери, выталкивая меня на яркий дневной свет для моего фальшивого суда. Призраки следуют за мной.

Меня тут же ослепляют вспышки фотокамер. Они такие интенсивные и частые, что я отворачиваюсь. Но им это не нравится.

— Сюда! Посмотри сюда, Телум!

— Мэйвен Оукли! Открой глаза, милая! Посмотри сюда!

— Улыбнись, Мэйвен!

Улыбаться? На фальшивом суде? Тот, кто это предложил, чертовски бредит. И тот, кто только что назвал меня милой, вот-вот получит сломанный нос.

Татуированное Лицо раздражается из-за того, что я отворачиваюсь от фотографов. Он берет меня рукой за подбородок, заставляя повернуть голову лицом к ослепительным вспышкам.

Тут же мои легкие сдуваются, и я не могу втянуть воздух. Грубая, обнаженная кожа его пальцев скользит по моей челюсти, сжимая, оголяя и становясь абсолютно, блядь, невыносимой. Капли пота выступают на моем лбу, когда мои конечности сжимаются. Паника пронзает мой череп, напоминая мне о бесчисленных случаях, когда мое тело реагировало подобным образом в цитадели во время моей подготовки.

Запах разлагающихся трупов. Полуистлевшая нежить царапает мою кожу.

Личинки.

Так много личинок пытались забраться мне под кожу, пока я кричала и царапалась в дверь.

Боги, у меня учащается дыхание. Меня сейчас вырвет перед двадцатью камерами.

Вспышки камер замедлились, поскольку они жалуются на то, что я вот так замираю. На фоне моего бессистемного срыва рядом с нами появляется тот же призрак женщины с голубыми волосами. Она впивается взглядом в наследника, прикасающегося ко мне, проходящее прямо сквозь меня, и…

Лицо с татуировкой кричит, отшатываясь назад и наконец, блядь, отпуская меня.

Толпы зрителей ахают.

Кто-то кричит: — Что это было? Ты это видел?

Фотографы отходят, но уже делают новые снимки. Я оглядываюсь через плечо