Читать книгу - "Ремонту не подлежит - Лорен Форсайт"

А я сидела, вперившись в экран, надев наушники и напялив фальшивую улыбку. Я знала, что справлюсь. Именно это мне было необходимо, чтобы перестать думать о Ники и Дилане и их милых ужинах с запретом на телефоны. И о том, что он мне так и не ответил. И о выражении на мамином лице, когда я сказала, что мне за нее стыдно.

– Али? – Я подняла голову и, к своему удивлению, увидела Бекки. Та стояла у моего стола и теребила обручальное кольцо: она делала это постоянно с тех пор, как оно у нее появилось. – Есть минутка?

– Нет, вообще-то нет, – ответила я, но заметила, что у нее глаза на мокром месте, и кивком указала на стул. – Что случилось?

Бекки запустила руки в волосы, судорожно вздохнула, наклонилась вперед и прошептала:

– Мне все время кажется, что это как будто не на самом деле происходит, понимаешь? Как будто я обманом заставила его предложить мне выйти замуж. Хочет ли он этого на самом деле?

Я закрыла глаза и нахмурилась, ощутив подступающую головную боль.

– Но я сделала то, что ты хотела, Бекки. Ты просила немного подтолкнуть его к идее брака.

– Понимаю… но он не начнет меня ненавидеть? Вдруг через десять лет он оглянется и поймет: а ведь я не хотел на ней жениться? Он так переживает, что мы потратим на свадьбу слишком много денег…

Мне казалось, я вот-вот взорвусь. Я все сделала, как они хотели. Они сами просили меня о помощи, просили наладить общение, дать совет, а выходит… этого недостаточно? Разумеется, сомнения из-за Дилана лишь усугубляли мое смятение. Хотя, похоже, я ошибалась на его счет. Если он поделился со мной секретами, а потом спокойно прыгнул в постель к Ники, значит, все у него хорошо.

– Бекки, мне очень жаль, что ты чувствуешь себя виноватой, получив желаемое, но у меня есть более серьезные проблемы.

– О. – Она, похоже, обиделась, встала и сложила руки, как будто испугалась, что я могу повести себя неадекватно. – Конечно, прости, что отвлекла.

Я поморщилась, надела наушники и снова повернулась к экрану. А через пару секунд боковым зрением увидела Толу. Та стояла у моего стола, скрестив руки на груди и нетерпеливо притопывая. Я покачала головой и вперилась в экран.

Она сняла с меня наушники и попыталась взять меня за руку.

– Пойдем обедать.

– Не хочу.

– Неважно, тебе нужно подышать и поговорить с друзьями.

Я рассмеялась.

– Ты не стала бы дружить со мной, если бы не «Ремонт судьбы».

Тола смерила меня взглядом и медленно проговорила:

– Я вижу, что у тебя что-то происходит, поэтому готова потерпеть твои выходки. Но я пыталась подружиться с тобой с того самого дня, как начала здесь работать. Это ты не подпускаешь к себе людей, я тут ни при чем. Бери сумку и пойдем.

Она кивком подозвала Эрика; тот вскочил и молча встретил нас у лифта. Мы вошли.

– Ты разучился говорить? – спросила я.

– Нет, просто боюсь рассердить сумасшедшую, с которой еду в одном лифте, – ответил он, улыбнулся и посмотрел таким обеспокоенным взглядом, что у меня защемило в груди. – Видишь, всякий раз, когда я начинаю тебе сочувствовать, у тебя появляется такое выражение! Поэтому я стараюсь этого не делать! – воскликнул он. Мои глаза защипало от слез.

– И правильно. – Я судорожно сглотнула, уставилась в потолок и смотрела, пока не убедилась, что не расплачусь.

Мы пошли в маленький парк за офисным зданием, раскинувшийся недалеко от метро Оксфорд-Серкус. За это я и любила Лондон: садики и парки попадались тут в самых неожиданных местах. Потайные уголки счастья. Летом они наполнялись людьми: повсюду лежали отдыхающие, загорали, читали книги. Их было так много, что под ними не было видно траву. Но сейчас солнце еле светило, я натянула рукава свитера до самых кончиков пальцев. Мы с Толой ждали Эрика, тот пошел за кофе с булочками, а мы сидели на скамейке и молчали. Было приятно просто помолчать вместе.

– Прости, что я сказала, мол, ты мне не подруга. Просто я знаю: у тебя большие планы на «Ремонт судьбы», и не уверена, смогу ли помочь их осуществить.

Тола удивленно нахмурилась и постучала по коленям канареечно-желтыми ногтями.

– Думаешь, я брошу тебя, не получив желаемое? Али, я делаю только то, что хочу. Я не общаюсь с людьми, которые мне не нравятся. Не хожу на свидания, если нет бабочек в животе. – Кажется, Тола почти обиделась, что я этого не понимала. – И если мне покажется, что мои друзья хотят общаться со мной лишь потому, что я могу быть им чем-то полезна, я пошлю к чертям таких друзей.

Я кивнула, глядя себе под ноги.

– Ты нравишься мне такой, какая есть. Ты – мастер манипуляций, благодаря тебе мы можем заработать миллионы. – Ее голос смягчился и повеселел.

– Наверно, ты права, – ворчливо согласилась я и вяло улыбнулась.

– Господи, по вам, миллениалам, психотерапевт плачет, – фыркнула Тола.

Я рассмеялась, скорее от удивления, чем по какой-то другой причине, толкнула ее в бок и с улыбкой повернулась к Эрику.

– Двигайтесь, я тоже хочу сидеть с вами. – Он присел на край скамейки и раздал нам стаканчики с кофе. – Итак… сегодня мы собрались, чтобы выяснить, что творится с нашей Али, – проговорил он голосом ведущего телешоу. – Хотя уже несколько дней никто не интересовался моей личной жизнью, мне есть чем поделиться. Но сначала узнаем, сможет ли Али открыться своим друзьям и поверить, что они ее поддержат? Оставайтесь с нами и сами увидите.

Я толкнула и его.

– Придурок. Что там у тебя с Беном?

– Нет! – Тола выставила ладонь. – Не давай ему перетянуть внимание на себя. Мы сейчас говорим о тебе. Ты не сбежишь. Что происходит?

Я не могла рассказать им о Дилане. Не могла признаться, что сначала до смерти боялась узнать правду о случившемся много лет назад, а теперь узнала и не могу перестать об этом думать.

Вместо этого я заговорила о более насущной проблеме.

– Моя мама собиралась продавать дом, – ответила я и покачала головой. Нет, придется объяснять все с самого начала. Рассказывать всю запутанную историю с моими родителями, объяснять, как много значил для меня этот дом и как отец манипулировал мамой все это время.

И я так и поступила. Сказала им правду. Призналась, что мне нужны были деньги, что я позвонила Ники и заключила сделку на новых условиях. Рассказала про сто тысяч. И про то, как вчера застала мать с отцом, наговорила им всякого