Читать книгу - "Анархия - Мари Маккей"

что меня могут целовать так, как целовал Син — он пожирал меня, словно я была последним человеком на земле. Словно я была всем, что ему только могло понадобиться.

Это успокаивало мое изголодавшееся по прикосновениям тело и запускало бабочек в животе. Он был всем, и он был моим.

Моя спина выгнулась, когда он коснулся щекотных мест на моих боках, но затем я ахнула, когда его длинные пальцы скользнули сквозь пушок волос на вершине моих бедер и ниже.

Он собрал мою влагу на свои пальцы, его прикосновение было нежным и едва ощутимым. Я знала, что он может дать мне больше, и я затаила дыхание в ожидании, все мое тело замерло.

В итоге мне пришлось судорожно вдохнуть, прежде чем он дал мне то, чего хотело мое тело. Мои глаза открылись, вглядываясь в его, наши губы были прижаты друг к другу неподвижно. Красные сферы водоворотом кружились от желания и интереса, наблюдая за мной, пока он танцевал вокруг того места, которое, как я знала, доведет меня до предела.

Син отстранился настолько, что я смогла увидеть, как его розовые, слегка припухшие губы изогнулись в ухмылке.

— Скажи мне, если хочешь еще.

— Еще, пожалуйста, — взмолилась я.

— Хорошая девочка. — Его другая рука смахнула прядь волос с моей щеки, прежде чем опуститься и обвести метку связи, которую он оставил на моей груди.

Я заскулила, когда он погладил ее; приятные разряды прошили меня насквозь, заставляя мое сердце биться чаще. Два моих следа от укусов были моим самым ценным достоянием. Я и подумать не могла, что будет так приятно, когда он прикасается к ней.

Но он так и не дал мне того большего, чего я хотела.

— Син, — заскулила я.

Он застонал. Капля предсеменной жидкости упала с его члена на мой живот, и я протянула руку, чтобы обхватить его ствол. Если он мог дразнить меня, разве я не могла делать то же самое?

Я обхватила его член кулаком, нежно сжимая, пока он не крякнул надо мной.

— Блядь, светлячок. Обожаю, когда ты трогаешь меня.

Было трудно игнорировать бешеный стук моего сердца или прилив влаги к моему центру, который вызвали его слова. Я намочила одеяла под собой — нам придется постирать простыни, чтобы мне не пришлось спать в собственной луже сегодня ночью.

Но мои прикосновения побудили его сделать именно то, чего я хотела. Его пальцы нащупали бутончик удовольствия, который они использовали раньше, чтобы заставить меня увидеть звезды.

Я вскрикнула и подалась навстречу прикосновению, рука Сина на моей груди удерживала меня на месте, пока он продолжал гладить метку, которая связывала нас еще теснее. Ту самую, которая, как я знала, в конце концов исчезнет, но пока еще даже не начала. Моя рука инстинктивно задвигалась, поглаживая его, медленно и нерешительно, и в ответ он наклонился, чтобы покусывать мою шею.

— Отлично справляешься, Кресцент. — Он потер метку. — Продолжай издавать эти милые звуки для меня.

Его взгляд метнулся вверх, и я проследила за тем, куда он смотрел с этой самодовольной ухмылкой на лице. Карма наблюдал за нами, его глаза были темнее, чем я когда-либо видела, массивная выпуклость от его твердого члена и низкое, рокочущее рычание постоянно исходили откуда-то из глубины его существа.

Он должен был быть страшным — энергия, излучаемая им, граничила с опасностью.

Я не могла его бояться.

Не тогда, когда он заявлял, что собирается проделать со мной всевозможные греховные вещи, которые я не могла повторить. Он говорил об этом так благоговейно, словно для него было привилегией получить позволение прикасаться ко мне вот так.

Я знала, что он никогда не причинит мне вреда.

Впрочем, я начинала сомневаться, что он не разозлится из-за того, что его так дразнят. Если мне повезет, он будет злиться на Сина, а не на меня. В конце концов, это была идея Сина.

— Ему это нравится. — Син сопроводил свои слова прикосновением, которое вырвало у меня стон.

Карма дернулся вперед, прежде чем согнуться пополам со стоном.

Я ему не поверила.

Однако это заставляло меня чувствовать свою власть. То, что мой голос и мое тело так сильно воздействовали на Карму, что он отчаянно пытался вырваться из тюрьмы, в которой его запер Син.

— Тебе тоже это нравится? — спросила я.

— Конечно, Принцесса. Особенно то, как твоя рука гладит мой член.

Волна жара, бросившаяся мне в голову, спустилась на шею и грудь.

— И-и я делаю это… правильно?

— Как бы ты ни прикасалась ко мне, это правильно. Если ты хочешь, чтобы я кончил, все, что тебе нужно сделать, это гладить меня и выкрикивать мое имя, когда будешь кончать.

Мой язык метнулся наружу, чтобы смочить губы.

— Син, — прошептала я.

Его член дернулся в моей руке, и он застонал.

— Именно так.

Я продолжала неловко поглаживать его, гораздо медленнее, чем тот бешеный темп, с которым его пальцы кружились в моей влаге. Казалось, он не возражал, даже когда мои поглаживания перестали быть хоть сколько-нибудь предсказуемыми, когда потребность моего тела возросла почти до предела.

Это было медленное восхождение к пику. Пот выступил у меня на лбу, когда температура в комнате поднялась до точки кипения. Прикосновение Сина было единственным, что удерживало меня на земле.

Он точно знал, как довести меня до того состояния, когда я извивалась и пыталась тереться о его пальцы. Он бормотал мне сладкие слова ободрения, начиная вталкивать свой член в мой неплотно сжатый кулак, когда у меня больше не осталось мозговых клеток, чтобы гладить его самой.

— Кончи для меня, светлячок, — проинструктировал он.

Это не сковало меня командой темной связи, как когда это делал Вандл, но сработало так же хорошо. Моя спина выгнулась, и я вскрикнула, когда мое тело содрогнулось. Я посмотрела на Сина полуприкрытыми глазами, мои губы приоткрылись, произнося его имя.

— Син!

Его глаза были темными, пока он трахал мой кулак еще пару толчков, прежде чем замереть, когда его стройное, мускулистое тело задрожало. Сперма брызнула мне на живот и грудь, и его запах усилился, затмевая все остальное.

Я едва могла дышать от этой тяжести, мои мозги спеклись. Мои бедра дрожали, сведенные вместе от силы удовольствия и зажав между собой руку Сина. Когда я посмотрела на Карму, он делал глубокие вдохи, его ноздри раздувались, и он пялился на дорожки спермы на моем торсе.

Мы все оставались молчаливыми и тяжело дышащими долгое, напряженное мгновение, прежде чем я вонзила зубы в нижнюю губу и заговорила.

— М-может, тебе стоит позволить