Читать книгу - "Идеал - Катя Костина"

нежно-голубого цвета, в которых имеется не только «хобот», но и карман под ним для яичек.

— Боже, как он это носит? — хмурится теща и рассуждает вслух — на очке мозоль натрет же и волосы из жопы повыдирает! Хотя может они для выдирания? А как потом их из трусов разматывать? Так с волосами и ходить? Срезать? Понакупят извращений!

— Вот эти обязательно померяешь! — тычет в телефон Ника.

— Блядь. Я девушке сказал, выбрать самые стремные моего размера, а это что?! Вот коза — смеюсь я, уже представляя себя в этих голубых стрингах. — для них реально жопу с яйцами брить надо, а я не хочу.

— А мужчины разве там бреют?

— Думаю нет. Скорее всего эпиляция. Или депиляция. Ну ты себе представляешь, с ежом в трусах потом ходить?

— Ну да, они же у вас морщинистые, еще и порезаться можно.

Больше ничего такого, обычные вещи, кроме двух хэбэшных трико а ля «дед на выгуле» с тормозами по низу.

— Едрен-батон, я же их даже надеть не смогу, они мне не по росту — кривлюсь я.

— Какой хороший пояс. При радикулите просто замечательно! — отзывается теща, складывая какую-то меховую вещь, напоминающую странную вязаную шаль.

— О, блин, а я всю жизнь думала, что это женские меховые трусы. — фыркает Ника.

После того, как все вещи сложены, теща действительно начинает мыть пол. Странно, даже есть не хочет, может по дороге чего поела.

Ника утомленно засыпает. Может оно и к лучшему, и дальше шоу начинаю смотреть я один.

Когда теща торчит к входной двери задом в дверь звонят, и она от испуга падает и головой таранит ведро с водой. Мысленно даю ей прозвище «Зинедин Зидан», он тоже головой метко работал.

Кое как собрав воду, она открывает дверь, где на пороге стоит разодетый в помесь американского копа с немецким дознавателем — стриптизер. Надо ли уточнять, что стриптизера заказал я? Думаю, не надо.

Он аккуратно интересуется кто Воробьева Любовь Васильевна и получив ошарашенный ответ тут же переходит к активным действиям.

— Вы, Любовь Васильевна, обвиняетесь в неземной красоте — щурит глаза он.

Вот что-что, а красоты у нее нет. Впрочем, как и фигуры. Ника явно не в мать. Они даже не похожи.

Теща так охреневает, что застывает с половой тряпкой на перевес. Парень аккуратно откидывает грязную тряпку и лижет теще шею. С ракурса, где стоит камера хорошо видно, как он что-то гоняет во рту, пытается незаметно вытащить из рта волос и его несчастное этими действиями лицо.

— Нам стоит провести допрос… с пристрастием… — тем не менее профессионально мурчит он ей в ухо и начинает раздеваться, оставаясь в одних кожаных брюках на подтяжках.

— А… покажите вашу корочку… — отмирает теща.

— У меня нет корочек, все давно зажило — моргает он и смотрит на нее подозрительно.

— Это выходит, что вы меня будете безосновательно допрашивать?

— Вот мои основания — он прижимает ее руку к своему паху и судя по пунцовому лицу тещи, там все готово к демонстрации.

Я оплатил самого дорогого стриптизера, такого, который будет согласен на все, в случае желания клиентки. Хрен его знает, что на меня теща взъелась, может просто недотрах. Ника же говорила, что у ее отца сердце слабое. Хотя это же теща. Тесть мне за такую выходку спасибо не скажет. Может даже ноги вырвет, поэтому имеет смысл оставить все в тайне.

— У меня руки не мытые! — делает большие глаза теща.

А дальше происходит какой-то сюр.

Парень берет ее на руки с выдохом тяжелоатлета, хотя она максимум килограмм восемьдесят и двигает в сторону комнаты. Делает ровно один шаг, теща даже не успевает пикнуть, как он поскальзывается на мокром полу и вместе с ней на руках, задрав высоко ноги в своих штанах издав звук «хех», под чей-то громкий пук, падает на спину, вместе с тещей.

— Еб твою мать — выдыхает она, — теперь опять пол мыть.

— О-о-о… — выдает многозначительно парень из-под тещи.

— Что о-о-о? — поднимается она — ходить можешь?

— Надеюсь, что да — кряхтит он, с трудом поднимаясь — я тут должен пробыть час, но, пожалуй, придется вернуть деньги… и записаться на МРТ.

— Я тебе верну! Пошли!

— Я не смогу продолжать работать!

— Причем тут какая-то работа, пошли на кухню, поможешь чистить лук и картошку. Тут еды вообще нет, жрать нужно готовить, а я пока начищу сто лет пройдет, давай, поможешь, а я тебя покормлю за это.

И кто бы мог подумать! Он реально идет на кухню и помогает ей готовить. Естественно, за это время теща успевает вымыть еще раз пол, ванную и уже шуршит на кухне. Охренеть!

Среди ночи будит звонок Никиного мобильного.

— Але — сонно бурчит она

— Никусь, ты как? Тебе уже можно волноваться?

— Лен, ты охренела? Звонишь в два ночи, чтоб спросить можно волноваться?

— Ник, ты только сильно не волнуйся. Ты свой паспорт видела?

— Нет, а что он у тебя? Вроде должен быть дома.

— Никусь, я не о том, у нас с тобой в графе семейное положение стоит штамп. Ты в курсе?

— Лен, иди в жопу — вздыхает Ника — я спать хочу.

— Никусь — слышатся всхлипы — я видела видео, что я маме скажу? Что я так напилась, что не помню собственную свадьбу от слова совсем? Что вышла замуж в костюме грязной коровы?

— Я ее тоже не помню, не реви. — отзывается Ника

— А что ты маме сказала?

— Что его люблю.

— Бля, Лена! — рычу я — Тебе завтра на работу, спи. Если так хочется об этом поговорить, поговори с мужем

— Дань, — слышится голос Димы — вот не надо давать беспонтовых советов. Это была идея твоя, а мозг вынесен у меня!

— Пошли все на хер! — рычит Ника — Все Россы! НА ХЕР!

— Ты вообще-то тоже эту фамилию носишь — тихо возмущаюсь я.

— Всем спать! — орет она, насколько позволяют силы.

Та сторона вырубает связь самостоятельно.

Эпилог

Десять лет спустя

— Дань, ты не мог бы мне помочь, тут все так высоко, а я лестницу не взяла — кричит Ника из кладовки.

Это шанс, понимаю я, наблюдая в режиме онлайн за тем, как старший сын надевает наушники и собирается играть в какую-то игруху на компьютере, а у младшего дневной сон в дальней комнате, а это означает что? То, что их мать сейчас должна принадлежать только мне.

Залетаю в кладовку и тут же припираю дверь шваброй.

— Ну