Читать книгу - "Наследница. Корона. Тайны Отбора - Кира Касс"

– Ничего, – честно признался Арен. – Они просто хотят большего для себя. Не скажу, что я их осуждаю, ведь они тоже растеряны. Люди думают, будто их жизнь в наших руках, но тут они жестоко ошибаются.

– Да, они сами хозяева своей жизни.

– Именно так.

Мы долго сидели в глубоком молчании, прикидывая, чем могут для нас обернуться подобные настроения в обществе. Если честно, я отлично понимала, что пострадаю от народного гнева сильнее других. Конечно, я точно не знала механизмов смены режимов, но правительства рано или поздно меняются. Королевства возникают и распадаются. Определенная идеология начинает преобладать, вытесняя на задворки истории остальные. Неужели и я могу оказаться в сточной канаве?

Я поежилась, пытаясь представить жизнь на дне.

– Они ведь уже однажды закидали меня тухлой едой, – прошептала я.

– Что?

– Боже, какая я глупая! – покачала я головой. – Я выросла в блаженном неведении. И верила, что меня обожают… Но люди меня не любят. И если паче чаяния папа с мамой откажутся от трона, население легко от меня избавится. Не вижу препятствий.

Ощущение было вполне реальным. Вера во всенародную любовь создавала у меня чувство приятной легкости бытия. Но все это оказалось мифом. Мне вдруг почудилось, будто меня придавило могильной плитой.

У Арена вытянулось лицо. Я ждала от него слов утешения, но, похоже, у него закончились аргументы.

– Идлин, ты можешь заставить их полюбить себя.

– Я не такая обаятельная, как ты, и не такая умная, как Кейден, и не такая непосредственная, как Остен. Во мне нет ничего особенного.

Арен со стоном отчаяния стукнулся головой о спинку кровати:

– Идлин, ты что, шутишь? Ты первая в истории Иллеа женщина – наследница трона. Такого наша страна еще не знала. Тебе осталось только научиться пользоваться этим преимуществом и непрестанно напоминать им, кто ты такая.

Я Идлин Шрив. И в мире нет никого могущественнее меня.

– Мне кажется, если бы они узнали меня получше, то тотчас же разлюбили бы.

– Будешь ныть, выставлю за дверь.

– Тогда я тебя выпорю.

– Ты грозишься это сделать начиная с шести лет.

– И в один прекрасный день я все же выполню свое обещание. Заруби себе на носу.

– Расслабься, Иди, – усмехнулся Арен. – Шансы, что люди смогут организованно что-то предпринять, крайне малы. Им надо просто выпустить пар. Вот увидишь, как только это произойдет, все образуется.

Я обреченно вздохнула. Может, я зря беспокоюсь, но у меня до сих пор звучали в ушах гневные выкрики во время парада, а перед глазами стояли мерзкие комментарии по поводу моего поцелуя с Кайлом. Что определенно будет очередным, но не последним гвоздем в крышку нашей монархии.

– Только не говори папе с мамой, что я в курсе, хорошо?

– Если ты настаиваешь.

Я вскочила и клюнула Арена в щеку. Мне всегда было жаль девочек, у которых не было братьев.

– Ладно, тогда до завтра.

– Постарайся хоть немного поспать, – ухмыльнулся он.

Я покинула его комнату с твердым намерением отправиться к себе. Но вдруг почувствовала, что жутко проголодалась. А однажды побывав на кухне, я поняла, что мне там даже нравится. По-моему, я видела какие-то фрукты и сыр в холодильнике. Время было уже позднее, значит я вряд ли кого-нибудь побеспокою. И я быстренько спустилась по черной лестнице.

Насчет того, что кухня будет пустой, я ошиблась. С десяток парней и девушек раскатывали тесто и нарезали овощи. На их спорую работу было любо-дорого смотреть. И мне понравилось, что, несмотря на поздний час, они трудились с полной отдачей, весело болтали и выглядели вполне счастливыми.

Я не сразу заметила знакомую копну кудрявых белокурых волос. Ага, мой старый знакомый Генри. Его рубашка висела на вешалке, голубая майка была вся в муке. Несмотря на мои старания держаться в тени, кухонный персонал меня заметил. Они тут же принялись кланяться и делать реверансы, что, естественно, насторожило Генри.

Увидев меня, он попытался привести себя в порядок, но не слишком удачно. Тогда он откинул волосы со лба и повернулся ко мне, как всегда широко улыбаясь.

– А что, Эрика здесь нет?

– Он спит.

– А вы почему не спите?

Он задумчиво прищурился, пытаясь подобрать нужные слова:

– Хм… Простите. Я стряпаю?

– А можно мне тоже? – спросила я.

Он показал на горку яблок и тесто на столе:

– Вы хотеть? Готовить?

– Да.

Генри просиял и с довольным видом кивнул. Окинув меня оценивающим взглядом, он снял с вешалки свою рубашку, обернул ее вокруг моей талии и завязал рукава на спине. Передник. Он хотел, чтобы я надела передник.

Боже, как предусмотрительно. Ведь на мне был только пеньюар, который не жалко испачкать. Однако объяснить это Генри помешал языковой барьер.

Генри взял яблоко и круговым движением снял кожуру. Закончив, он положил яблоко на прилавок и выбрал другой нож.

– Pidäveitsi näin, – произнес он, показывая, как правильно держать нож. – Pidäomena huolellisesti. – Он растопырил пальцы руки, в которой держал яблоко, поочередно их убирая, чтобы не порезаться. И начал чистить яблоко.

С первого, даже непосвященного, взгляда было видно, насколько точны и экономны его движения, как умело он обращается с ножом.

– Вы, – сказал Генри, вручая мне нож.

– Ладно. Вот так? – Я выгнула ладонь чашечкой, примерно так, как показывал Генри.

– Хорошо, хорошо.

Я, естественно, работала не так споро, как он, да и ломтики яблока получились, увы, неидеальными, но, судя по сияющей физиономии Генри, можно было подумать, что я демонстрирую чудеса кулинарии.

Генри тем временем раскатал тесто, смешал корицу с сахаром и приготовил посуду для жарки.

Интересно, а дома он что, отвечал за десерты или же занимался ими исключительно из любви к искусству?

Я помогла начинить тесто яблоками и, несмотря на боязнь обжечься раскаленным маслом, опустила пончики в емкость для жарки, но, увидев, как масло ожило и забулькало, взвизгнула от неожиданности, на что Генри лишь добродушно улыбнулся.

Когда он наконец поставил передо мной блюдо с готовыми пончиками, я вдруг почувствовала, что буквально умираю от голода и больше не в силах терпеть. Генри жестом предложил мне попробовать, и я, выудив румяный пончик, откусила кусочек.

Совершенно неземной вкус, даже лучше, чем у его давешних булочек с корицей.

– Ой, ням-ням! – воскликнула я.

Генри рассмеялся и тоже взял себе пончик. Генри выглядел страшно довольным, но взгляд у него по-прежнему был слегка напряженный. Похоже, Генри, как профессионал, пытался оценить конечный результат.

Хотя, на мой непросвещенный вкус, пончики удались