Читать книгу - "Просто неотразим - Рейчел Гибсон"

– Мне казалось, что если бы он знал обо мне, то обязательно полюбил бы меня, потому что я всегда старалась быть хорошей девочкой.

– Это не глупости. Уверен, что, если бы отец знал о твоем существовании, он действительно любил бы тебя.

– Вряд ли. – Она по собственному опыту знала, что мужчины, о чьей любви она мечтала, так и не смогли полюбить ее. И Джон – живой пример тому. – Думаю, я была бы ему безразлична, но все равно спасибо за добрые слова.

– Нет, это не добрые слова. Я уверен, что было бы именно так.

Джорджина считала, что Джон ошибается, но теперь это не имело значения. Она уже давно перестала мечтать.

Ветер трепал им волосы. Они молчали и смотрели, как на берег набегают серебристо-черные волны. А потом Джон заговорил, но так тихо, что его голос был едва слышен в шуме ветра:

– Ты здорово расстроила меня. – Он сунул руки в карманы джинсов и повернулся к Джорджине. – И знаешь, нам надо обсудить то, что сегодня произошло в кухне.

Джорджину тронуло его сочувствие, а вот обсуждать их поцелуй ей не хотелось. Она не знала, почему он поцеловал ее, почему она ответила на его поцелуй и почему у нее не было сил сказать «нет». У нее замерзли ноги, и сейчас ей хотелось поскорее лечь в кровать и разобраться в своих ощущениях.

– Совершенно ясно, что меня тянет к тебе.

Услышав эти слова, Джорджина решила немного задержаться и выслушать Джона.

– Помнишь, я говорил, что у меня на тебя иммунитет? В общем, я лгал. Ты красивая и нежная, и если бы между нами сложились другие отношения, я бы отдал легкое за то, чтобы заняться с тобой любовью. Но отношения у нас сложные, поэтому, если ты заметишь, что я смотрю на тебя так, будто вот-вот наброшусь, знай: тебе ничего не грозит. Мне тридцать пять, и я умею владеть собой.

Никто никогда не предлагал Джорджине пожертвовать жизненно важным органом за то, чтобы быть с ней.

– Обещаю, что я больше не поцелую тебя, не прикоснусь к тебе и не буду к тебе приставать. Думаю, мы оба понимаем, что секс между нами был бы ошибкой.

Хотя Джорджина и была согласна с ним, ее все же немного разочаровало умение Джона владеть собой.

– Ты, конечно, прав.

– Это разрушило бы все, о чем мы с таким трудом договорились.

– Верно.

Джон повернулся к ней:

– И тогда через какое-то время меня перестанет тянуть к тебе. – Его взгляд стал пристальным.

– Ты так думаешь?

Между его бровей залегла складка, и он покачал головой:

– Нет. Какой же я идиот. – Джон вынул руки из карманов и, взяв лицо Джорджины в ладони, погладил ее по щекам, а потом прижался лбом к ее лбу. – Я страшный эгоист, и я хочу тебя, – хрипло проговорил он. – Я хочу целовать тебя, прикасаться к тебе и… – Он замолчал, и Джорджина увидела задорные искорки в его глазах. – … и приставать к тебе. И хотя мне уже тридцать пять, я не в состоянии контролировать себя, когда ты рядом. Желание просто сводит меня с ума, я постоянно думаю о том, чтобы завалить тебя в постель. Ты понимаешь это?

Джон обнял ее с такой силой, что она едва не задохнулась. Это объятие истощило запас ее благоразумия. Джорджина не нашла в себе сил ответить и лишь помотала головой.

– Вчера ночью ты мне приснилась в ужасно неприличном сне. Я творил нечто дикое. Я делал такое, о чем нельзя говорить, и я не буду, потому что, если я расскажу тебе, у меня возникнут проблемы.

«Я снилась ему?» Джорджина тщетно пыталась придумать какой-нибудь умный и дерзкий ответ. Здравомыслие покинуло ее именно в то мгновение, когда Джон заговорил о приставаниях.

– Поэтому я жду твоей помощи. Я рассчитываю, что ты скажешь «нет». – Он потерся губами о ее губы. – Скажи мне «нет», и я оставлю тебя в покое.

Он был слишком близко, он был слишком красив, и она слишком хотела его, чтобы проявлять благоразумие. Ей хотелось раствориться в нем, и вероятность отрицательного ответа она даже не рассматривала. Ее руки выпустили плед, и тот, соскользнув с ее плеч, упал на пол.

Джорджина схватила Джона за полы куртки и притянула к себе. Кончиком языка она провела по его губам и приоткрыла его рот. Предыдущий поцелуй был стремительным, он достиг накала за секунды. Сейчас они пользовались тем, что впереди у них вся ночь и спешить некуда.

Когда-то Джорджина хорошо знала, как доставить удовольствие мужчине. Это умение, превращенное ею в искусство, таилось где-то внутри ее. Однако она не знала, сохранилось ли оно, получится ли у нее снова дразнить мужчину и сводить его с ума. Она сунула руки Джону под куртку и провела ладонями по его животу. От ее прикосновения его мышцы напряглись, и он сильнее впился в ее губы. Ее язык дразнил его язык, она чувствовала его учащенное дыхание, слышала, как громко стучит его сердце.

Джон прижал ее бедра к себе, и Джорджина сразу ощутила, как набух его член. В ней мгновенно вспыхнула страсть, подпитанная удовлетворенным женским тщеславием. Она слегка потерлась о него, и он вжался в нее еще сильнее, а потом вдруг отстранился.

– Семь лет назад ты была потрясающа, – проговорил он. – У меня такое ощущение, что с тех пор ты стала еще лучше.

Джорджина хотела сказать ему о своих сомнениях. Ведь у нее не было практики, и она опасалась, что не сумеет ответить на его страсть должным образом. Неожиданно она ощутила холод, который пробрался ей под свитер. От этого холода ее не спасал огонь, распаленный в ней чувственными губами Джона и его бесстыдными словами. Она поежилась.

– Пойдем, – позвал он и взял ее за руку. Прижав к себе, он повел ее в дом. Остановившись, чтобы закрыть за собой дверь, он нежно поцеловал, ее и снял куртку. – Тебе все еще холодно? – спросил он, бросая куртку на диван.

Джорджина была вся в мурашках, но не от холода.

– Я в порядке, – ответила она и потерла ладонями плечи.

– Разжечь огонь?

Джорджине не хотелось так долго ждать, когда у нее появится возможность насладиться его телом, однако она не хотела показаться изголодавшейся по сексу.

– Если тебя не затруднит.

Джон усмехнулся:

– Как-нибудь справлюсь.

Он подошел к камину, обложенному белыми и голубыми изразцами, и щелкнул тумблером. Из газовой горелки вырвалось пламя и заплясало на искусственных поленьях.

Джорджина улыбнулась.

– Это мошенничество!

– Ничего подобного! Если бы я был скаутом, тогда да, это можно было бы назвать мошенничеством, а скаутом я никогда не был.

– Нетрудно догадаться.

Джорджина повернулась к панорамному окну, но увидела там только свое отражение. Вдруг она в панике стала вспоминать, какое на ней белье.