Читать книгу - "Столкновение - Бал Хабра"

страдать, — мое дыхание овевает ее кожу, покрытую мурашками, когда я оставляю нежные поцелуи между ее сисек. Рука, сжимающая мое плечо, перемещается на затылок.

— Не говори мне, что хочешь, чтобы я умоляла, потому что этого никогда не произойдет, — заявляет она.

Шлепая по боку ее груди, я смотрю, как она подпрыгивает.

— Только хорошие девочки получают вознаграждение. А ты сейчас не очень хорошая девочка.

— Я невоспитанная, ты сам это сказал, — она придвигается ближе, чтобы шептать мне на ухо, ее сиськи прижимаются ко мне. — А теперь заставь меня кончить, Капитан.

Я сглатываю с такой силой, что удивляюсь, как мой язык не провалился вниз.

Игры — это моя фишка. Я хорош в них, настолько хорош, что всегда побеждаю, но здесь побеждает Саммер. Каждый раз. Я никогда не смогу ей отказать, особенно когда она улыбается вот так или зажимает нижнюю губу между зубами с обманчиво невинным видом. Сладкие сиськи перед моим лицом — тоже плюс.

Мои руки летят к пуговицам ее джинсов, а ее — к моему ремню. Мы судорожно пытаемся сбросить одежду как можно быстрее. Она сдвигается с моих колен, чтобы снять с себя джинсы. Наше нетерпение практически звериное, поскольку мы сосредоточены на одной цели.

— Я хочу тебя вот так. Хочу, чтобы ты оседлала меня, — говорю я, когда она обнажена и снова у меня на коленях.

Она обхватывает меня рукой, медленно накачивая. Я смещаюсь так, чтобы она оказалась под идеальным углом, мои руки охватывают всю ширину ее талии, и я упиваюсь тем, насколько она меньше меня.

— Блять, подожди, — прохрипел я, прежде чем она опустилась. — Презерватив.

Но когда я протягиваю руку, чтобы взять свою сумку, она останавливает меня.

— Я принимаю таблетки.

Мне требуется все, чтобы не поперхнуться и сформировать предложение.

— Хорошо... я чист, — говорю я, прочищая горло. Когда она кивает, я не могу скрыть своего шока. — Ты уверена?

— Да, — говорит она. — Я доверяю тебе, Эйден.

С жарким наслаждением, охватывающим мою грудь, я беру ее за бедра и насаживаю на свой член так медленно, что у меня голова идет кругом. Каждый сантиметр ее тела сжимает меня, как тугой влажный кулак, и три простых слова порхают вокруг нас.

Пальцы Саммер сжимаются в моих волосах, когда ее задница шлепает по моим бедрам. Ее лицо скривилось от боли и удовольствия, когда я стал двигать ее вверх и вниз по своей длине.

— Ты такая тугая, Саммер. Черт, я не могу насытиться тобой.

Она закрывает глаза и прижимается лбом к моему, но я не могу оторвать от нее глаз. Ее лицо, ее сиськи, она так хорошо принимает меня. Она завораживает. Ничто из того, что я себе представлял, не может сравниться с реальностью. Когда я целую ее, она замедляет темп и крутит бедрами, заставляя меня выпустить грубый стон в ее рот.

— Ты так хорошо ощущаешься, — хвалит она, покрывая поцелуями все мое лицо.

— Тебе нравится мой член? Тебе нравится, что только я заполню тебя?

У меня перехватывает горло, когда она кивает.

— Тогда будь хорошей девочкой и прими его целиком.

Ее глаза светлеют.

— Кто сказал, что я хорошая девочка?

— Мы оба знаем, что ты такая, когда сидишь на моем члене, Саммер. А теперь заставь меня гордиться, детка.

Она сдвигается назад, занося руки за спину, чтобы положить их на мои бедра. Она скользит вниз, пока я не оказываюсь глубоко зарытым, ее ногти впиваются в мою кожу. У меня перехватывает дыхание от вида ее обнаженного тела, принимающего меня в свою киску. Я живу во влажном сне и не помню, как функционировать.

Она улыбается, видя мою сжатую челюсть и дикие глаза, затем поднимается выше, пока только кончик не запульсирует внутри нее. Я стону.

— Я достаточно хорошая девочка для тебя, Эйден?

Я откидываюсь назад, чтобы посмотреть между нами и насладиться влажными звуками ее возбуждения.

— Чертовски хорошая, Саммер. Такая хорошая.

Она хмыкает и снова опускается.

— Тогда не трогай меня.

Я так сосредоточенно смотрю на нее, что с трудом воспринимаю ее слова.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты смотрел на меня. Никаких прикосновений.

— Нет, блять, — моя хватка усиливается. Но она останавливается, скользя вверх, пока мой член не грозится выскочить из нее.

— Твой выбор.

— Хорошо, — уступаю я, убирая руки. — Хорошо.

Ее злая ухмылка совпадает с ритмичными движениями, угрожая моему рассудку. Ее лицо находится в нескольких сантиметрах от моего, она погружается в меня до самого основания, и я с трудом удерживаю глаза открытыми.

— Я сейчас кончу, — слова скребутся в моем горле. — Скажи, чтобы я кончил в тебя, — шепчу я ей в губы, а мои руки впиваются в диван, жаждая прикоснуться к ней.

Выходит райский звук и шепчет:

— Кончи в меня.

— Тогда позволь мне прикоснуться к тебе, детка, — умоляю я. — Пожалуйста.

Она, должно быть, жалеет меня, потому что берет мои руки и подносит их прямо к своим полным сиськам, и я сжимаю их. Она такая мокрая, что я чувствую это на своих бедрах. Мой большой палец нажимает на клитор, после чего я сжимаю его двумя. Она вскрикивает, подаваясь вперед, и от дрожи и тугой хватки ее киски я тоже кончаю.

И только ее удовлетворенная улыбка, когда она прижимается ко мне лбом, распирает мою грудь.

Блять.

30 | САММЕР

Наступило то самое время месяца, когда все начинает приобретать смысл. Плакать из-за рекламы автомобиля, посвященной Международному женскому дню, хотеть сорвать одежду с одного хоккеиста и съесть все, что есть в нашем ящике для экстренных закусок. Все приобретает смысл, когда у меня начинаются месячные.

Это нежелательный сюрприз, потому что я списывала свои боли и недомогания на то, что я горбатилась над ноутбуком и просиживала всю ночь в библиотеке. На прошлой неделе я отправила свой окончательный вариант, и он получил неохотное одобрение Лэнгстон. Я ожидала, что наступит облегчение и торнадо в моем желудке уляжется, но вместо этого я стала еще более беспокойной. Потому что вот оно. Скоро я узнаю, достаточно ли я старалась, чтобы воплотить в жизнь свои мечты о магистратуру.

Мысли угнетают, и непрекращающаяся пытка матки не помогает. Перед уходом Амара спросила, не нужно ли мне чего-нибудь, но я сказала, чтобы она не беспокоилась. Теперь, после нескольких часов гниения в своей постели и вытягивания жизни из моей бедной плюшевой коровы, мне бы не помешало несколько серьезных обезболивающих. Плач и стоны не утихомирили боль, поэтому я надеюсь, что она скоро вернется домой.

За своими