Читать книгу - "Принц ночной крови - Молли Чан"

Мы не впервые проводили ночь вместе, но комната казалась интимнее пещеры.

– Просто наслаждаюсь видом, – сказал Есюэ.

– То есть мной?

– Нет-нет. Не льсти себе. Я любуюсь комнатой, в которой ты попытаешься меня соблазнить, – ответил он, широко махнув рукой. – Немного пыльно, и кровать для нас двоих маловата, да и особо крепкой она не выглядит. Впрочем, не переживай. Если мы ее сломаем, я готов полностью возместить гостинице утерю.

Я усмехнулась:

– С чего ты взял, что я собираюсь тебя соблазнять?

– Разве не это ты написала в письме? «Я цела и невредима, и не намерена терять время зря на территории врага. Я соберу для тебя все военные тайны, какие только смогу. Знаю, ты не хотел, чтобы я ввязывалась в эту войну, но в столь страшные времена не остается места для невинности, и мы готовы пойти на любые жертвы ради тех, кто нам дорог. Если для того, чтобы спасти тебя, я должна соблазнить Лан Есюэ – я это сделаю».

Мне стало нехорошо.

Улыбка растаяла на губах Есюэ. Он выпрямился во весь рост и наконец переступил порог, затворяя за собой дверь. Я потянулась за кинжалом, но у меня его не было. Комната вдруг показалась удушающе тесной.

– Женщины, подобные тебе, взращенные в колыбели безопасности, не подозревают о том, какое зло существует в нашем мире, – заговорил Есюэ. – Ты ни на секунду не задумалась, почему старая женщина в одиночку держит чайную вдали от мира? И решила, что мудро поступаешь, вручая свое письмо первому же человеку, который тебе встретился в этой поездке?

Есюэ вздохнул. Он выглядел не рассерженным, а скорее… разочарованным.

Я молча на него смотрела, не зная, что сказать, мысленно проклиная Судьбу, не подсказавшую мне не доверять хозяйке чайной.

Возможно, как раз это меня и подвело. Я вечно полагалась на силы, данные богами, на защиту дворца, моего прежнего статуса будущей императрицы… Жизнь казалась такой простой в солнечном свете Сивана. Все всегда получалось – благодаря ему. Но кто я без него? Без своей магии?

«Ничего у тебя не получается как следует, Фэй», – укорил голос в голове.

– Зачем ты так поступила? – спросил Есюэ, возвращая меня к реальности. – Я не это имел в виду, призывая тебя делать то, что хочешь.

Он шагнул ближе, и живот у меня скрутило от страха.

– Я тебе не доверяю, – честно ответила я.

Есюэ широко распахнул глаза, как будто мои слова ранили его, словно ножи. Красивое лицо исказилось, но в ту же секунду тень злобы рассеялась.

– Поздравляю, ты успешно меня соблазнила. Я исполню любую твою просьбу… Только если она не касается Ронг Сивана.

Он подошел еще ближе, и еще.

Я хотела отдалиться, но комната была слишком маленькая. Не прошло и секунды, как он прижал меня спиной к письменному столу и уперся в него ладонями.

Я попыталась отстраниться, но Есюэ подался ближе, легонько придавливая ногой мои колени.

Стук сердца отдавался у меня в ушах, и дыхание прерывалось. Сложно сказать, от страха я так нервничала или…

– Прошло пятнадцать лунных месяцев, – прошептал Есюэ. – Пятнадцать лун я думал о тебе каждую ночь. Не о «величайшей императрице», а о смелой девушке, бросившей вызов судьбе, спасшей жизнь наследнику погибающей династии просто по доброте душевной. Ты знала, что боги создали нас в одну ночь, Фэй?

– Ты тоже родился в канун Нового года?

– В полночь между двумя лунными годами, – прошептал он, протягивая ко мне руку. Нежные глаза смотрели на меня, совсем не похожие на глаза чудовища, о котором шептались у костра в лагере Ронг.

Однако внешность бывает обманчива.

Есюэ коснулся моей щеки, и я воспользовалась моментом, чтобы выхватить кинжал у него из-за пояса и прижать ему к шее.

Есюэ улыбнулся:

– Тебе всякий раз нужно портить момент, угрожая мне кинжалом?

– Просто нечестно, что у тебя он есть, а у меня нет.

Он издал низкий смешок.

– Хорошо, можешь забрать мой кинжал. Что еще пожелаешь? Мою одежду, мое смертное тело? Все твое, Фэй. Только скажи.

Он мягко обхватил мое запястье, и я вдруг вспомнила о его нечеловеческой скорости. Он скользил быстрее тени и мог буквально разрывать людей голыми руками. Ему ничего не стоило отразить мой удар.

Как и сломать мне шею.

– Таким оружием мне уже не навредить, – прошептал Есюэ. – По крайней мере, если я этого не позволю.

В прошлый раз, когда я попыталась вонзить клинок ему в грудь, лезвие отскочило от него, как от камня. Но мягкие подушечки пальцев Есюэ напоминали о том, что он тоже из плоти и крови, как я.

Я плотнее прижала кинжал к его коже, и он спокойно мне улыбнулся, как будто его это и впрямь ни капли не беспокоило, но все же немного отдалился.

– Если ты намерена добиться мира между империями, так тебе не удастся меня убедить. Наоборот, все это представление вызывает желание поставить Сивана на колени в той же тронной зале, где мне приходилось склоняться перед его отцом.

Сердце дрогнуло у меня в груди. Я вспомнила о тех кошмарах, в которых Сиван стоял на коленях у трона и на него опускался меч. Неужели этот момент нельзя предотвратить? И Есюэ суждено убить Сивана?

Я сильнее прижала кинжал к шее Есюэ, и тот врезался ему в кожу. Позволит ли он разрезать ему глотку? Польется ли у него кровь, как у простого смертного? Или и это лезвие разобьется, словно о плоть божества?

– Если я попытаюсь убить Сивана, ты… – начал было Есюэ, но я не позволила ему договорить.

– Я тебя уничтожу. Если ты его хоть тронешь, я тебя убью голыми руками.

Нежные глаза Есюэ резко похолодели, и мне сразу захотелось отползти назад.

– Надеюсь, ты понимаешь, что чем больше защищаешь своего драгоценного принца, тем яростнее мне хочется его ранить. Если я высосу из него всю кровь до последней капли и она будет плескаться во мне, станешь ли ты дорожить мною столь же сильно?

Он слегка отдалился – пускай и недостаточно, и его тело до сих пор прижимало меня к столу, и его близость заставляла мою кровь бурлить, а кожу гореть.

– Скажи, что ничего не чувствуешь, – прошептал Есюэ, – что не думаешь обо мне перед сном, не ищешь мой силуэт в толпе, не ждешь дня, когда наши пути пересекутся снова.

– Нет, – честно ответила я. Все мои мысли о нем сводились к ярости и сожалению о том, что я сохранила ему жизнь.

В толпе я высматривала лишь одного