Читать книгу - "Золушка для идеального босса - Анна Лапина"

то, в котором я была, когда мы познакомились с Севой. Но оно проще и элегантнее.

— Ага, — киваю и аккуратно сажусь ему на колени. Мы часто так сидим. Смотрим так телевизор. Но сегодня у этого действия другой подтекст.

— Элла, моя прекрасная Золушка… — шепчет Сева, и в этом голосе столько нежности и страсти, что у меня подкашиваются колени.

Он ловит мои губы при очередном повороте головы — и мир взрывается.

Его поцелуй…

О, этот поцелуй!

Он сладкий, как мёд, тягучий, как расплавленный янтарь, и такой жаркий, что я чувствую, как таю, превращаюсь в невесомую субстанцию, лишённую воли и разума.

Его объятия, плавные, но властные, окутывают меня, словно шёлковое пламя. Я становлюсь послушной, податливой, словно раскалённое железо в руках искусного кузнеца.

Руки Севы блуждают по моему телу, и каждое прикосновение — как электрический разряд, заставляющий прижиматься к нему всё ближе, вжиматься в его твёрдую грудь, искать ещё больше тепла, ещё больше близости.

Лёгкие стоны срываются с моих губ непроизвольно, и от этих звуков Сева словно теряет контроль. Я чувствую, как его дыхание становится прерывистым, а объятия — ещё крепче.

— Элла… — выдыхает он и в следующее мгновение снова накидывается на мои губы.

Страстно. Властно. До дрожи в кончиках пальцев, до судорожного сжатия ступней, до головокружительного возбуждения, от которого темнеет в глазах.

Мои мысли… где они? Растворились, рассеялись, как туман под лучами солнца. Сознание ускользает, оставляя лишь острое, всепоглощающее ощущение его рук, его губ, его тела. Всё в нём — желанное, манящее, невыносимо сексуальное.

Мои пальцы блуждают по его телу: то скользят по оголённому торсу, ощущая под ладонями рельеф мышц, то впиваются в сильные руки, то исследуют линию спины, то зарываются в густые волосы, слегка оттягивая их, заставляя его запрокинуть голову.

Я даже не замечаю, как оказываюсь на кровати. Как его руки — уверенные, но бережные — начинают освобождать меня от одежды. Всё происходит словно в сладком, головокружительном сне.

— Подожди… — наконец вырываюсь из этого волшебного омута, удивляясь, как мне удалось вернуть хоть каплю ясности мысли. — Прошу…

— Что такое? — его голос хриплый, прерывистый, но в нём звучит искренняя тревога.

— Мне немного… страшно, — признаюсь я, и мои пальцы невольно впиваются в его плечи. — Ты… ты ведь будешь аккуратен?

Он замирает. Смотрит на меня долгим, пронзительным взглядом, в котором читается столько нежности, что сердце сжимается.

— Моя нежная, прекрасная, любимая… — его голос звучит низко, почти шёпотом. — Разве я могу причинить тебе боль? Разве я способен сделать что-то не так, когда речь идёт о тебе? Ты — мой хрустальный бриллиант, Элла. Самый драгоценный, самый хрупкий. И я буду беречь тебя до конца своих дней.

Его слова окутывают меня, как тёплое одеяло, а следующий поцелуй снова погружает в океан ощущений. Он шепчет обещания между ласками, и каждый его шёпот — как клятва, как священная мантра, которая стирает все страхи.

И Сева действительно оказывается нежен. Невероятно нежен. Он разделяет мою боль — ту самую, что приходит с первым разом, — умопомрачительными поцелуями, нежными прикосновениями, бесконечным терпением.

Его движения медленные, ритмичные, бережные. Он не спешит, внимательно следит за моей реакцией, ловит каждый взгляд, каждое дыхание, каждую мимическую гримасу. Его глаза словно прощупывают меня изнутри — нет ли боли? Нет ли страха? Нет ли неловкости? И не дают этим чувствам завладеть мной.

А я… Я на седьмом небе. В раю. В эпицентре самой прекрасной бури, которую только можно представить. Его ласки, его поцелуи, его шёпот и мои собственные ощущения сплетаются в единую симфонию счастья.

Наша близость длится недолго. Сева решает, что для первого раза достаточно. Но в этом решении нет разочарования, только забота и обещание: “В другой раз мы наверстаем”.

Когда всё заканчивается, он прижимает моё обнажённое тело к себе, и я чувствую, как бьётся его сердце — ровно, спокойно, но с той же страстью, что жила в нём всего несколько минут назад.

— Я люблю тебя, — шепчет он, и его дыхание щекочет мою шею. — Я безумно в тебя влюблён, моя Золушка…

Я поднимаю глаза, встречаю его взгляд — тёплый, сияющий, полный любви — и отвечаю без колебаний:

— А я в тебя…

— Ты решила насчет эскизов? — спрашивает Сева, поглаживая мои волосы и тем самым полностью погружая меня в транс. — Я очень хочу соавторства с тобой.

— Мне страшно, — признаюсь ему, представляя все то, что будет сразу после моего согласия. — Что не справлюсь… Или сделаю что-то не так…

— Я буду рядом, — обещает любимый.

— Я… я не знаю…

— Соглашайся, любовь моя! — шепчет, покрывая мое лицо поцелуями и спускаясь к подбородку. — Соглашайся, иначе зацелую.

— Ладно, — сдаюсь, одурманенная поцелуями. — Пусть будет так.

— Отлично! — восклицает он и притягивает меня для сладкого поцелуя, но уже в губы. — Ты не пожалеешь… Весь мир должен узнать про мою яркую талантливую музу.

Глава 23

День показа коллекции

— Тихо! Тихо! — Урсула Вольдемаровна и еще несколько женщин пытаются утихомирить моделей, нанятых для показа. — Элла, ты тоже соберись!

— Я собрана! — отвечаю ей.

Лгу! Откровенно лгу.

— Вижу! Все салфетки уже искромсала! — восклицает она, указав на пол, где кучкой лежат разорванные в клочья салфетки, словно конфетти.

— Я ужасно волнуюсь! — не отрицаю и чуть ли не в панику впадаю. — Можно я не буду выходить? Пожалуйста! Молю вас!

— Нельзя! — строго отвечает она, недовольно рыкнув на меня. — Давай… Иди… Скоро Сева позовет тебя! Иди!

— Урсула Вольдемаровна, мамочка, — молю ее о спасении. — Но вы же меня любите! Пожалуйста! Не отправляйте меня туда!

— Давай-давай! — Ариэла хватает меня за руку и тащит к сцене. — Соберись! Все будет хорошо! Сева тебя в обиду не даст!

— Они все будут смотреть на меня! — хнычу, надеясь, что хоть она спасет меня. Я же сейчас умру от волнения.

— Ну и хорошо! — не унимается она. — Закрепишь свое имя! Я знаю, что страшно! Но поверь мне, не страшнее всего того, что мне приходится проходить в больнице из-за беременности! Они меня в космос скоро отправят.

— Ох…

Минуты до того, как Сева позовет меня на сцену, Ариэла всячески меня успокаивает. Доходим даже до дыхания для беременных. Но волнения все это не убавляет.

Благо Сева просит меня лишь поблагодарить всех и речи не дает, хотя планировал. Может, по взгляду все понял? Понял, что я безумно волнуюсь, и пожалел? Ну и правильно! Иначе бы такой бред сказала от волнения!

И даже перед журналистами он меня не подставил… как я поначалу думала.

Он