Читать книгу - "Танцуя с тигром - Лили Райт"

В закрытом для постороннего наблюдения доме Лоренцо Гонсалеса Анне казалось, что она в сотнях и тысячах километров от суетливых улиц Оахаки, банкоматов и туристических автобусов, продавцов мексиканской репы хикама и манго. Она надеялась, что дилер произнесет свой вердикт, едва она войдет к нему, но вместо этого он прочел ей витиеватую лекцию о репатриации реликвий, о том, как «ресурсные страны» вроде Италии, Греции и Турции с завидным постоянством боролись с хищной практикой «коллекционерских стран», у которых были деньги и желание расширять музейные коллекции. Учитывая все судебные тяжбы, крупнейшие музеи вывозили больше предметов искусства, чем приобретали. Рассказывая о попытках «ресурсных стран» вернуть потерянное искусство, Гонсалес дал понять, как велико его презрение к этому тонко замаскированному национализму.

– Может быть, греческие музеи теперь должны показывать только искусство Греции? – взмахнул он рукой. – Может быть, Метрополитен-музей должен раздать всю коллекцию и ограничиться только исконно американским искусством? Поощряет ли международный арт-рынок незаконных археологов? Возможно, но это ремесло возникло с тех пор, как человек изобрел лопату. В одной только Мексике одиннадцать тысяч мест для археологических раскопок. Приставить к ним охрану? Удачи.

Его кумиром был телекоммуникационный магнат Карлос Слим.

– Самый богатый человек в мире. Его состояние оценивается в семьдесят четыре миллиарда долларов. Строит собственный музей «Сумайя», названный в честь его жены. Конечно, у него есть Ороско^[245], Тамайо^[246], но он покупает Ван Гога, Матисса, собирает самую большую коллекцию скульптур Родена за пределами Франции. Почему европейское искусство? Потому что по большей части мексиканцы не могут позволить себе поездку в Европу. И поэтому он привозит искусство к ним. – Гонсалес покачал головой, вдохновленный. – И что он получает вместо благодарности? Пресса катается на нем, как на осле. Называет его коллекцию второсортной. Они высмеивают здание. Слишком светлое, слишком блестящее. Naco^[247]. Они настолько завидуют ему, что могут только брызгать слюной.

Анна не сводила глаз с посмертной маски. Ей не нравилось, что вещь лежала на столе.

Гонсалес взял газету, постучал по ней средним пальцем:

– Еще один музей ограбили. В штате Сан-Луис-Потоси. Там не было сигнализации. Украдено три картины Диего Риверы^[248]. Одна – масло. Две другие – акварель. Ночной сторож тоже пропал.

– Это ужасно…

– А теперь из ниоткуда появляется эта маска, как гром среди ясного неба. Есть такое выражение, да? – Анна кивнула. – Долгое время ходили слухи, что посмертная маска Монтесумы Второго была изготовлена для него в тот день, когда он вступил во власть. – Его голос дрогнул. – Если она настоящая, то эта маска может представлять собой потрясающую археологическую находку… Мы могли бы продать ее Карлосу Слиму для того, чтобы она была выставлена на входе в «Сумайю». Он мог бы поставить ее рядом с «Мыслителем»^[249].

Анна почувствовала всплеск адреналина в крови. Опасный, вызывающий тошноту. Пора была всему встать на свои места.