Читать книгу - "Кровавая смена - Кэсси Александер"

рабстве у меня? Я никогда раньше не видела, как просыпаются вампиры. Под моим телом зашевелился Ларс.

Я хрен знает, что бы я сделала, если бы он сначала произнес что-то человеческое. Сказал бы «Ай», или «Больно», или «Свали с меня блядь нахуй». Но он просто зарычал, как дикое животное, и это было единственным, что дало мне силы продолжать прижимать его к земле. И пусть он был сильнее меня, я была отчаяннее.

— Пленник! — заорала я, и снизу донесся шуршащий звук, словно сухие листья скребли по коже. А затем раздался жуткий, чавкающий хруст, и Ларс истошно завыл.

Теперь тварь здесь я. От этого никуда не деться — я выбрала жизнь Ларса вместо своей. Пусть я не убиваю его лично, но именно я сделала так, чтобы он сдох.

Осознание того, что он бы сам ни секунды не раздумывал перед тем, как прикончить меня, должно было облегчить душу, но хрен там плавал. Потому что именно я сижу на нем верхом, слушая это чавканье и грызню снизу, пытаясь игнорировать стоны боли Ларса. Я сжимаюсь, стараясь защитить своего малыша от этой жестокости, от этого жуткого нескончаемого пожирания и поскуливания Ларса, который возродился к вампирской жизни, которой так долго ждал, только ради того, чтобы сразу сдохнуть, пойдя на корм другому.

Я больше не могла этого выносить. Я отползла от Ларса на четвереньках, пока голод пленника терзал его тело.

Натянутая между нами цепь внезапно ослабла и рухнула, и в наступившей тишине раздался металлический лязг.

Ларс, который и так был мертв уже три дня, теперь сдох окончательно, рассыпавшись в прах. Я потянула цепь к себе, и она загремела по решетке. В наручнике Ларса больше ничего не было, поэтому я обмотала свободный конец цепи вокруг своей обожженной серебром руки, соорудив что-то вроде щита.

— Это было хорошо, — произнес пленник из своей клетки.

Мне стоило огромных усилий не разрыдаться.

— Ты… — начала я, не зная, какие слова подобрать, чтобы закончить фразу.

— Меня зовут Гемелл.

Я кивнула. Он бы не стал называть мне свое имя, если бы всё это не было взаправду.

— Ты сможешь теперь выбраться?

— Думаю, да.

Я потянулась рукой к зажигалке, но тут же сообразила, что вся эта комната теперь нахрен пропитана вампирским прахом благодаря Ларсу. Стоит мне высечь искру, и здесь всё взлетит на воздух.

Это был мой последний шанс оставить пленника в ловушке.

— А твои обещания мне? — спросила я, потому что кто знает, значат ли обещания из сна столько же, сколько произнесенные вслух.

— Я их сдержу. Отойди назад.

Я попятилась назад наугад, молясь, чтобы не рухнуть с какого-нибудь обрыва в темноте. Изнутри камеры донеслось движение, а затем звук сильного удара. Металл застонал, но не поддался, и Гемелл зло выругался.

Я сделала шаг вперед.

— Я сказал, держись подальше, — зарычал он. — Сейчас будет жечь.

Я присела, и он всем телом обрушился на серебро. Я услышала, как шипит его плоть, зажмурилась и поморщилась. Металл жалобно взвизгнул, прежде чем окончательно сдаться. Вся решетка вылетела с грохотом, словно пробка из бутылки. Я поняла это, потому что услышала, как она рухнула на пол, и закашлялась от поднявшейся пыли.

И теперь вместо того, чтобы торчать в темноте с молодым вампиром, я оказалась в темноте один на один с Гемеллом.

ГЛАВА 31

Я медленно поднялась. Мои чувства дневного слуги улавливали какое-то шевеление вокруг, но ничего конкретного я разобрать не могла. Тени застыли холодным комком у меня за челюстью, напоминая то жуткое ощущение перед мигренью, когда выпьешь что-то слишком холодное и слишком быстро.

Чьи-то руки резко схватили меня, вцепившись в плечи, и я заорала.

— Ты в порядке? — спросил пленник, отпуская меня.

— Да не в этом дело… я ни хера не вижу.

— Из-за удара головой? — Руки снова коснулись меня, теперь уже осторожнее: его пальцы зарылись в колтуны моих волос, ощупывая череп.

— Нет, — ответила я, делая шаг в сторону и снова молясь, чтобы не рухнуть с какого-нибудь обрыва. — Просто, блядь, темно, — тихо добавила я.

Между нами повисла пауза. А потом он долго смеялся, то ли надо мной, то ли над собой. В этом смехе сквозило что-то маниакальное и громкое, он орал во всю глотку просто потому, что мог, заявляя всему миру, что он наконец-то на свободе.

— Темнота меня не беспокоит. — Одна из его ладоней скользнула по моей руке, проехавшись по цепям, которые я там намотала, и нашла мою кисть. — Пошли. Давай уберемся из этого места и никогда сюда не вернемся.

Как бы сильно я ни боялась его и того, что ждало нас наверху, мне было еще страшнее оставаться здесь, в темноте, наедине с тем, что я только что натворила.

— Пошли.

***

При всем том, что Гемелл отлично видел в темноте, его привезли в Катакомбы в отключке, так что он здесь никогда не бодрствовал. В итоге Тени выводили нас обоих, нашептывая мне на ухо указания, пока Гемелл крепко держал меня за руку. Его пальцы казались сильными и плотными, совсем не похожими на ту скелетоподобную херню, которую я видела в его камере до этого. О том, как выглядит всё остальное его тело, я не имела ни малейшего понятия, хотя мое воображение вовсю развлекалось, строя самые уродливые догадки.

— От тебя пахнет кровью.

— Один из их слуг полоснул меня серебром. — Рана, которую мне нанесла Селин, сильно ныла.

— Значит, останется шрам.

Мы добрались до освещенной части коридора. От этого света мои глаза нещадно зажгло, и Гемеллу пришлось выпустить мою руку, чтобы прикрыть лицо. Я осознала, что он не видел вообще никакого света уже несколько веков, а уж солнца он не видел больше тысячи лет.

Свет наконец-то дал мне возможность разглядеть его. Кровь Ларса вернула ему нормальный вид, тело налилось силой. Он не был тем блистательным красавцем из моих снов, но вполне мог им стать, если бы получил еще крови. Ростом он был чуть ниже меня, что вполне логично — во времена, когда он родился, его, вероятно, считали высоким. Он был поджарым, мускулистым и абсолютно голым, что выглядело бы довольно неловко, если бы не моя профессия медсестры, где мне доводилось видеть слишком много голых мужчин. Куда больше меня беспокоила его хромота. Пока мы шли в темноте, я её не замечала, он скрывал это от меня, но теперь, когда мы продвигались вперед, я ясно видела, что его левая нога слегка волочится при каждом шаге.

— Травма старая, —