Читать книгу - "Порченая для ледяного дракона - Анна Викторовна Батлук"

сошла с ума на почве одиночества и нацепила на себя черное покрывало. Как раз в период пребывания даков. Какое совпадение, не находишь?

Я даже рот открыла, изумившись объему информации, которую получила Магрит. Никогда бы не думала, что огненная драконица способна на такое расследование. А она все продолжала:

- И тогда пазл сложился. Ты встретилась с Расмусом, но он тебя не узнал. Потому я и спрашиваю: как ты это провернула? Как ты заставила Расмуса бросить меня, не открыв и грамма тела?

Глава 30

Я не знала, что отвечать Магрит. К тому же под недвижимым взглядом ящерицы думать было вообще затруднительно – я ее боялась. Не того, что Магрит оттаскает меня за волосы, нет. Я боялась, что обиженная женщина обратится в дракона и разнесет мне таверну. За что я тогда жить буду? А Захария, а Гулира? Хотя, быть может, сразу упадет камень на голову и тревожиться придется только о том, чтобы слюны пускать поменьше.

От срочной необходимости отвечать меня спас один из посетителей. Подошел к прилавку, с интересом поглядывая на Магрит, и попросил разбудить его утром. Понятно было, что это всего лишь повод оказаться поближе к даре, но я не могла его осуждать. Наоборот, была очень благодарна возможности перевести дух. Пока улыбалась посетителю, даже придумала, как себя вести.

- Магрит, мне кажется, твой гнев необоснован.

- Да ты что! – Магрит залпом допила вино и поставила передо мной бокал. Я охотно подлила вина. Как знать, может удастся напоить дракониху до потери сознания.

- Прости, твое появление стало полнейшей неожиданностью, так что я солгала. Да, Расмус жил в моей таверне, но не более. Сама понимаешь, в общении с бывшим мужем, который три года, как считает, что вдовец, я не заинтересована… Да что там говорить: я всячески его избегала, а в страшных снах видела картины, как Расмус догадывается о том, кто стоит перед ним.

Обернулась посмотреть, не подслушивает ли Захария. Повариха у меня очень любопытная, но она сейчас – меньшее зло. Надо убедить Магрит в том, что я не виновна, а с Захарией разберусь позже.

- Знаешь, о чем я сейчас думаю?- медленно проговорила Магрит. В ее горле то ли клубились рыдания, то ли таился рык, и я со страхом ожидала продолжения. – Я сама виновата в произошедшем. Судьба подарила мне такой шанс – избавиться от соперницы, а я его проигнорировала.

- Ты совершила добрый поступок, - голос у меня задрожал и мурашки побежали по коже.

- Добрый… - Магрит криво усмехнулась. - Я ненавижу тебя, человечка. Ты забрала моего мужчину три года назад, три года мучила его чувством вины…

- Я же вроде как мертва была…

Магрит привстала, чтобы наклониться над прилавком, приблизившись ко мне.

- Три года он был со мной, но помнил о тебе, человечка. Он и жениться на мне не мог, и отпустить. А вот сейчас отпустил. И за это я тебя еще больше ненавижу.

Стало понятно, что переубедить драконицу не удастся. Красивая женщина с безумным взглядом пришла с решением убить меня, и единственное, что я сейчас могу – дождаться приговора. Я обессиленно опустила руки.

Магрит опустилась обратно на стул и покрутила бокал в пальцах.

- Надо было дать тебе упасть со скалы, - тихо, будто бы сама себе, прошептала Магрит. – Тогда бы не пришлось сейчас марать руки.

Я глубоко вздохнула, отпуская напряжение.

- Как это произойдет?

Магрит подняла взгляд. Разглядывала меня, будто муху на хлебе – с таким же брезгливым интересом.

- Как ты собираешься меня убить? Я имею право знать.

Захария выглянула из кухни:

- Госпожа, мне еще что-нибудь принести? – повариха явно была обеспокоена. – Ваша подруга не притронулась к еде.

- Пошла вон, - отмахнулась Магрит, и Захарии это не понравилось. Она застыла в дверях, уперев руки в боки и заголосила:

- Да что ж это делается, люди добрые?! В собственной таверне такое творится.

- Захария, прекрати! – испугалась я. На нас уставились все посетители, кое-кто даже встал, намереваясь выяснить, в чем дело. Но Захарии было все равно: женщину обуяла паника – она все-таки слышала наш разговор.

Магрит залпом допила вино. Один из даков, который заселился уже давно, и явно благоволил готовке Захарии, подошел к прилавку и озабоченно спросил:

- Что здесь происходит?

- Беспредел происходит. Госпожа, выкиньте ее за дверь! – совсем осмелела Захария. Мне же впору было хвататься за голову.

Магрит хрипло расхохоталась и встала со стула.

«Сейчас начнется», с тоской подумала я. Даже зажмурилась, уверенная, что на голову вот-вот упадет потолок. Дакам-то что? Переживут, а вот люди в таверне пострадают.

- Призываю вас в свидетели, уважаемые даки, - громко возвестила драконица. Я открыла глаза. – Я, Магрит Гешт, средняя дочь огненного дака, вызываю на бой за право быть с даком, эту человечку.

Все даки встали. Серьезные, сосредоточенные… В отличие от немногих людей, явно не понимающих, что происходит. Я испуганно взглянула на того дака, что пытался помочь и он с явным сожалением отступил. В воздухе повисло предчувствие беды – вязкое и пряное. От страха меня затошнило. Захария что-то бормотала, но ее не слушали.

- Скажи имя, - тихо попросил дак. Магрит гордо оглядела харчевню, с явным удовольствием выдерживая паузу и посмотрела мне в глаза.

- Расмус Ришерцтах.

Кто-то громко ахнул – Расмуса знали многие, а Захария заголосила еще больше:

- Да не нужен он нам! Забирай его, злыдня.

Дак с сомнением взглянул на меня:

- Имеете ли вы право биться за него?

Не дав Магрит даже возможности ответить, я выпалила:

- Имеем! Прошу, без подробностей.

Не хватало еще, чтобы дракониха сообщила мое настоящее имя. Пусть лучше думают, что Магрит меня из ревности, как случайную любовницу решила наказать. При таком раскладе, надеюсь, Расмус о происходящем и не узнает.

- Когда и где? – дак взял на себя роль судьи состязания?

- Завтра в полдень, - Магрит потянулась. Она выглядела расслабленной и спокойной – дракониху явно отпустило чудовищное напряжение. Зато я его приобрела – в висках стучало, а воздуха не хватало. – Встретимся на площади. Думаю, Дальняя гора никогда не видывала такого развлечения, как убийство человечки прекрасной дарой.

Захария привалилась к прилавку, а дак нахмурился:

- К чему такая театральность? Это наши дела, а не человеческие.

Спорно звучит, если