Читать книгу - "Невеста для инквизитора - Маша Ловыгина"

головы до ног обдало ледяной волной. Имя матери хлыстом резануло по ушам.

Он кинулся вперед, не разбирая дороги и не думая больше ни о чем, кроме как о том, чтобы заткнуть произносящий ужасные проклятия рот.

Он уже видел ее — склоненную над камнем, в центре которого горела свеча и были разложены непонятные вещи. Лизбета оказалась так увлечена, что не слышала того, как близко он подошел. Или же Клим несся так быстро, что почти не касался земли босыми ногами.

— Ты! Гадина! — закричал он, оказавшись в дрожащем световом круге, отбрасываемом свечой.

Горничная подняла голову, и вопль застыл в горле юного Парра, когда он увидел ее лицо. Это было лицо настоящей ведьмы — сморщенное, словно печеное яблоко. Ее глаза горели адским пламенем, готовым испепелить его на том же самом месте.

...Что произошло потом, Клим уже не помнил так ясно, как все, что было до того. Вспышка, черное облако, и невероятный, просто оглушающий рев крови в его голове, свалил его наземь. Но за мгновение до этого, он успел ухватиться сознанием за пылающую нить, которая возникла между ним и Лизбетой. Само прикосновение к ней буквально выкрутило его кости и жилы, но что-то заставляло его продолжать держать ее, несмотря на дикую боль, сравнимую с укусами тысяч и тысяч ос.

Он карабкался по этой нити, пытаясь встать, но его вновь и вновь откидывало назад. И когда казалось, что силы кончились, Клим собрал себя в один тугой комок и ударил по той, что была на другом конце нити...

* * *

— Клим! — закричала Верушка и дернулась вперед, выставив перед собой руки. Ремень безопасности натянулся на ее груди, вырвав из груди хриплый стон.

— Тихо... тихо... я здесь, — Клим отстегнул ремень и прижал ее к себе, насколько позволяла возможность. Его ладони скользили по ее плечам и затылку, лаская и успокаивая, как ребенка.

— Клим, я видела... боже... - всхлипнула Верушка.

Он ощутил, как горячие капли стекают по его шее.

— Успокойся, милая... все хорошо... все в прошлом...

Она кивнула и затихла, все еще вздрагивая от пережитого потрясения. Затем, глубоко вздохнув, вытерла глаза и шмыгнула носом.

— Спасибо, что позволил увидеть все своими глазами...

— Я бы не смог тебе рассказать так, как это было на самом деле. Прости... Я напугал тебя.

— Клим, — Верушка не торопилась покинуть его объятья, поэтому он лишь крепче прижал ее к себе. — Рядом с тобой я ничего не боюсь... Просто ты был еще так мал... совсем мальчик...

— Я давно вырос.

Через его плечо Верушка наконец увидела, что автомобиль стоит напротив высоких чугунных витых ворот. Мотор оказался выключен, и сколько времени они здесь находились, было совершенно непонятно. За воротами виднелась широкая дорога, именно она, судя по всему, вела к родовому поместью.

Верушка съежилась, согретая крепкими руками Главного Инквизитора, и могла бы просидеть так сколько угодно времени. Ей не хотелось никуда уходить, и страшно было даже представить, что этого могло бы не быть.

— Твою маму зовут Серафина... Она ведь...

— Она жива, — поспешил успокоить ее Клим. — Но с той ночи не ходит и не разговаривает. Врачи говорят, что ее укусила оса, и яд поразил нервную систему. Мой отец ухаживает за ней. И Талли.

— Твой отец, — повторила Верушка и нахмурилась. — А...

— Я давно не был дома. Все время работа, работа... Но за нее хорошо платят, так что, мои близкие ни в чем не нуждаются.

— Я хочу все увидеть и узнать про тебя, Клим. Мне это очень нужно...

Его губы дрогнули в улыбке. Верушка встала на колени и, обхватив его лицо, вгляделась в него.

— Я согласна стать твоей, Клим. Невестой, женой, другом... кем хочешь!

— Оставайся собой, Верушка, потому что именно такой я тебя и...

Ворота стали разъезжаться в стороны, а это значило, что их прибытие не осталось незамеченным...

morte a lei* — смерть ей (латинск. яз.)

non dovrai vivere* — тебе не жить (латинск. яз.)

Эпилог

Поместье семьи Парр... Удивительное место, сочетающее в себе старинный каменный дом и огромный сад, плавно переходящий в вересковую пустошь. Стоя на балконе своей комнаты на втором этаже, Верушка не могла заставить себя вернуться и продолжить свадебные сборы, потому что вид раскинувшихся внизу цветников и деревьев завораживал ее, наполняя душу покоем и тихой радостью.

Сад оказался несколько запущенным, но это придавало ему толику таинственности, а события, которые произошли здесь несколько лет назад, волновали и убеждали в том, что здесь она оказалась совсем не случайно. Сама судьба привела ее в этот большой дом, где родился и вырос Клим, где все оставалось прежним, терпеливо ожидая его возвращения. Их возвращения...

Вчерашний день навсегда запечатлелся в ее памяти. Ей так хотелось понравиться, что из-за волнения все слова напрочь вылетели из ее головы. Однако все были очень рады ее появлению. Они уже любили ее, вероятно, потому что видели отношение Клима. А он этого и не скрывал, стараясь все время находиться рядом.

Его мать... Сердце Верушки сжалось, когда она увидела все еще очень красивую женщину в инвалидной коляске. Серафина ждала их внизу вместе с мужем. Нельзя было не заметить напряжение между сыном и отцом — они пожали друг другу руки, хотя господин Парр и готов был заключить Клима в объятья. Что-то между ними все еще сохраняло границы, и она это чувствовала. Но мать будто не замечала возникшей заминки. Она смотрела только на нее и сына, и глаза ее полнились слезами.

Половину дня они провели вместе с Климом за осмотром дома и его рассказами о своем детстве. Держась за руки, они бродили по саду, пока не очутились у той самой пристройки. Сейчас она сияла новыми окнами и отремонтированными стенами, и, казалось, ничто не напоминало о том, что под землей когда-то вершились темные и злые дела...

— Я не помню, как вернулся домой той ночью, — тихо сказал Клим. — Потерял сознание и упал в холле. Наверное, кричал, потому что перебудил всех. Две недели метался с высокой температурой, врачи считали, что это вызвано нервным потрясением при виде сгоревшего тела Лизбеты. Но я не помнил этого момента.

— И не надо, не думай об этом, — прижалась к его плечу Верушка. — Что стало с подземельем?

— Его завалили камнями. Отец хотел снести постройку, но... — Клим провел рукой по поросшим мхом камням, — я не позволил. Возможно, когда-нибудь здесь будут жить лошади.

— Ты хочешь сделать здесь конюшню? О... это было бы