Читать книгу - "500 лет ожидания - Рина Рофи"

будто речь шла о дачном домике. — Это фамильное место. Очень старое. Очень тихое. Оно спрятано в горах, и посторонние не могут его найти. Даже если будут стоять в двух шагах — не увидят. Только те, кого пригласили.

— И ты приглашаешь меня?

— Я приглашаю тебя. Сегодня. После работы. Ты готова?

Я поставила чашку на стол. Сердце забилось быстрее. Личный храм. Секретное место. Тайна, которую он обещал приоткрыть.

— Готова, — сказала я. — Очень готова.

— Вот и хорошо, — он улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то очень личное. Что-то, что он доверял мне. — Я рад. Правда. Это место особенное. Очень. Это мой настоящий дом. Здесь, в Киото.

— Я думала, тот особняк в центре — твой дом, — я нахмурилась, пытаясь осмыслить его слова. — Ты там живёшь.

— Особняк — это семейный дом, — он покачал головой. — Для жизни в городе. Для работы. Для встреч. Но это не мой настоящий дом. Это просто… дом. Крыша. Стены. А храм…

Он замолчал, потом продолжил:

— Я там родился. Очень давно. Это место, где прошло моё детство. Где меня знают не как Рэнносукэ Сирояму, а просто как Рэна. Я никогда не приводил туда посторонних. Никого. Только семью. Только тех, кто мне по-настоящему дорог.

— И ты хочешь показать его мне? — прошептала я, чувствуя, как внутри всё замирает.

— Да. Потому что ты мне дорога, Мэй. Очень. Даже если мы знакомы всего несколько дней. Ты важна для меня и я хочу, чтобы ты увидела. Почувствовала. Поняла.

Я смотрела на него. На его лицо, освещённое солнцем. На его светлые глаза, в которых горел тёплый огонь и понимала: он говорит правду. Настоящую. Ту, что пугает и завораживает одновременно.

— Тогда я хочу увидеть, — сказала я тихо. — Очень хочу.

— Тебе что-то ещё снилось? — спросил он вдруг, отставляя чашку. — О том мужчине в каригину? Ты рассказывала, что видела его во сне.

— Да, — я кивнула и почувствовала, как к щекам снова приливает тепло. — Знаешь, буквально сегодня. Снилось поле. Бесконечное, серебристое под луной. Мы гуляли по нему. Он держал меня за руку. И называл… называл своей женой.

— М-м-м, — Рэн откинулся на спинку дивана, и в его глазах мелькнула знакомая хищная искра. — Интересно. И как мне к этому относиться? Я могу ревновать?

— Нет! Что ты! — я вспыхнула и замахала руками. — Это же просто сон! Галлюцинация! Перегруз мозга! Я даже лица его не вижу! Только руки, голос, глаза… и это всё влияние родителей! Они мне про замужество твердят, вот и снится всякое!

— Шучу, Мэй, — он улыбнулся, и улыбка вышла мягкой, тёплой, но с хитринкой. — Просто, может, это твоя прошлая жизнь? Кто знает. Вдруг ты и правда была женой какого-то таинственного мужчины в старинной одежде, а теперь он тебе снится. Напоминает о себе.

Он хитро улыбнулся и отпил из чашки чай, глядя на меня поверх края. В его светлых глазах плясали золотые чёртики.

— Рэн… — я спрятала лицо в ладонях. — Ты меня смущаешь.

— Мне нравится твоё смущение, — сказал он, и по его голосу я поняла, что он улыбается. — Ты становишься розовой, как сакура. Это очень красиво.

— Ты невозможен.

— Знаю. Но ты всё равно согласилась со мной встречаться. Так что я продолжу. Что-то ещё помнишь о том мужчине из сна? — спросил Рэн, и его голос стал чуть тише, чуть мягче, будто он действительно хотел знать.

Я замялась. Взяла чашку, отпила глоток, хотя чай уже остыл. Он ждал. Его светлые глаза смотрели на меня спокойно, внимательно, без тени насмешки.

— О… эм… — я почувствовала, как щёки снова начинают гореть. — Белые длинные волосы. До пояса. Перетянуты алой лентой. Глаза — янтарные. Тёплые. С золотыми искрами. И…

Я запнулась. Потому что следующие детали были уже совсем странными. Те, что я обычно опускала, когда рассказывала про сны. Потому что они не вписывались в реальность. Но сейчас, после духов, после Калеба, после разговора о перерождении…

— И? — мягко подтолкнул он.

— И уши, — выпалила я и зажмурилась. — Лисьи. Белые. И хвосты. Много хвостов. Кажется, девять. Но это же сон, правда? Во сне бывает что угодно. Лисы с девятью хвостами — это же классика. Я просто слишком много рисую. Вот и снится.

Я открыла глаза. Рэн сидел, откинувшись на спинку дивана, и смотрел на меня. На его губах играла лёгкая улыбка. Не насмешливая. Не удивлённая. Понимающая.

— Девять хвостов, — повторил он задумчиво. — Впечатляет. Твоё воображение очень точное.

— Точное?

— Ну, для кицунэ. В легендах у старших лисов девять хвостов. Ты, как мангака, должна это знать.

— Знаю, — я кивнула, радуясь, что он не смеётся надо мной. — Но это же просто легенды.

— Конечно, — он улыбнулся и допил чай. — Просто легенды.

Глава 35 Храм в мире людей

Рабочий день подошёл к концу. Я сохранила файлы, выключила планшет и попрощалась с Кенто, который всё ещё косился на фикусы, но благоразумно молчал. Сумка на плечо, поправила волосы, выдохнула — и вышла в коридор.

Рэн ждал меня у лифта. Он стоял, прислонившись плечом к стене, закатав рукава рубашки и засунув одну руку в карман брюк. В неоновом свете офисных ламп его платиновые волосы отливали серебром, а светлые глаза сияли тем самым янтарным огнём, который я уже научилась узнавать. Он был красив. Слишком красив для обычного человека. Но я уже перестала думать о нём как об «обычном».

— Ты долго, — сказал он, отталкиваясь от стены. — Я уже начал скучать.

— Я работала, между прочим. На тебя. Ты мой начальник.

— А ещё я твой парень и это важнее.

Он шагнул ко мне, сокращая расстояние до нуля. Его руки легли на мою талию — привычным, уже знакомым движением. Он притянул меня к себе и запах древесного парфюма окутал меня.

— Устала? — спросил он, заглядывая в глаза.

— Немного. День был долгим. И странным. Очень странным.

— У меня был приказ прекратить странности, — он улыбнулся. — Духи больше не будут мешать. По крайней мере, в офисе. Калеб получил выговор.

— Бедный Калеб, — я хихикнула. — Он просто хотел посмотреть.

— Он всегда хочет посмотреть, но сегодня вечером он будет сидеть дома и думать о своём поведении. Надеюсь…

Его руки скользнули выше по моей спине, прижимая меня ближе. Я положила ладони ему на грудь и подняла голову.

— Ты готова? — спросил он тихо.

— К храму?

— Ко всему.

— Готова, — сказала я, и это прозвучало как обещание.

Лифт пиликнул, двери открылись. Мы спустились вниз, вышли через стеклянные двери в прохладный весенний вечер. Его белый «Мерседес»