Читать книгу - "Разбитые мечты - Ева Джеймин"

— Останешься? — спросил он сдавленным голосом. На его лбу выступили капельки пота, и крошечная дрожь сотрясала его пальцы там, где он сжимал мои. Его глаза были огромными и круглыми, умоляющими. — Пожалуйста, Торн? Я хочу, чтобы ты знала обо всех моих повреждениях, но я не хочу рассказывать эту историю дважды.

Потрясенная, я кивнула и снова опустилась на кровать. Я бы осталась, предложив поддержку, но я хотела слиться с фоном, чтобы не отвлекать его от доктора Кэндис. Ретт одарил меня облегченной, благодарной улыбкой, затем занял мое место перед компьютером и веб-камерой.

После представления я наблюдала, как Ретт медленно расслабляется. От доктора Кэндис исходила успокаивающая энергия, даже во время видеозвонка, и Ретт отвечал ей в сто раз быстрее, чем я. С другой стороны, никто непринуждал его лечиться; он пришел сюда добровольно, потому что ему нужна была помощь.

Я восхищалась этим.

Некоторое время спустя, после того как доктор Кэндис мягко подтолкнула его к рассказу о себе, она перенаправила тему, чтобы задать вопрос, который не давал мне покоя.

— Не хочешь рассказать мне, Ретт, почему ты решился на этот сеанс? Как бы ни было приятно познакомиться с одним из мужчин, исцеливших сердце Билли, я подозреваю, что у тебя на уме нечто большее.

Ретт бросил взгляд в мою сторону, и я ободряюще улыбнулась в ответ. — Да. С тех пор, как Билли начала эти сеансы с тобой, это навело меня на мысль, что, возможно, мне следует разобраться с некоторыми своими... травмами. — Он глубоко вздохнул и выдохнул с тяжелым вздохом. — Я думаю… меня сейчас беспокоит то, что, возможно, я веду себя с ней слишком требовательно и собственнически, хотя знаю, что это несправедливо по отношению к другим парням.

У меня отвисла челюсть, но я прикусила язык, прежде чем выразить свой протест. Это был его сеанс; я была здесь просто для поддержки. Не более того. Так что мне нужно было держать свое мнение при себе, пока он не закончит с доктором Кэндис. Тогда я выскажу ему все, что я думаю о его беспокойстве.

— Билли, милая, я знаю, что ты там, и я ценю, что ты хранишь тишину, — сказала она через динамик ноутбука, и мои щеки вспыхнули. Она знала, как трудно мне было прикусить язык. Несколькими мягкими, открытыми вопросами она побудила Ретта рассказать свою историю.

Даже услышав его первое предложение, я знала, что мне будет больно его просто слышать. А потом, когда я подумала о невинном ребенке Ретте, живущем такой жизнью, это опустошило меня.

— Мой дедушка — Джеремайя Таунсенд.

Холодок пробежал у меня по спине. Я знала это гребаное имя. Это имя известно большей части Америки. Дедушка Ретта был лидером культа, печально известным несколькими чудовищными преступлениями, за которые его волшебным образом оправдывали снова и снова. Я никогда не встречала его — слава богу, черт возьми, — но даже увидев его в новостях, у меня не возникло сомнений: Джеремайя Таунсенд был воплощением зла. Что Ретт только подтвердил, продолжая.

— Я не знаю, насколько вы знакомы с сообществом Таунсендов, — пробормотал он, его внимание было сосредоточено скорее на экране ноутбука, чем на мне, — но это культ, слегка прикрытый выдуманной религией, основанной на антиутопическом фантастическом романе, который написал отец Джеремайи.

— Я в курсе, — ответила доктор Кэндис таким старательно спокойным голосом, что я невольно восхитилась ею. — Ты там вырос?

Ретт отрывисто кивнул. — Да. В его доме. Моя мать была одной из егоизбранных, с ней обращались как с любимым домашним животным и наказывали точно так же. Как собаку. — Он сделал паузу, его глаза быстро метнулись ко мне. — Она так чертовски старалась защитить меня, но это было похоже на то, как муравей пытается сопротивляться ботинку. Он… он — причина, по которой я плохо сплю.

— Он причинял тебе боль, — заявила доктор Кэндис. Это было наблюдение, а не вопрос.

Еще один резкий кивок Ретта. — Сначала он сосредоточился только на ней. Я просыпался и находил его прямо в постели рядом с нами… — Он осекся, издав сдавленный звук, и покачал головой, пытаясь отогнать воспоминание. — Когда я стал старше, я пытался ее защищать. Пытался отбиваться от него. А потом он сделал своей целью сломать меня… Такие мальчики, как я, те, кто сопротивлялся его промывке мозгов, не представляли для его церкви никакой ценности. Если нас нельзя было контролировать, заставить беспрекословно выполнять каждое его желание — каким бы больным и извращенным оно ни было.

Он помолчал, потянувшись за бутылкой воды, которую я ранее оставила рядом с компьютером. Я ничего не сказала, пока он делал глоток, как и доктор Кэндис.

— В конце концов, после всей той боли, я просто научился не спать. По крайней мере, не спать глубоко. Малейший звук будил меня, а когда живешь в доме еще с восемнадцатью людьми, недостатка в звуках не бывает. Так что я урывал по пять — десять минут тут и там — ровно столько, чтобы не сойти с ума. Ну… относительно. Зато это означало, что когдаон приходил за мной, я был готов к побоям.

— Должно быть, это тяжелый урок, который трудно забыть, — сказала доктор Кэндис, когда Ретт помолчал еще немного. — Я могу представить, что в тур-автобусе также нет недостатка в звуках, которые постоянно держат тебя на взводе. Как ты оказался в «Беллероуз»?

Ретт снова посмотрел в мою сторону, и я придвинулась ближе, чтобы предложить ему руку. Он без колебаний взял ее, переплел наши пальцы.

— Я поставил перед собой задачу выйти из сообщества. Я выждал время, разработал свои планы, и все получилось, черт возьми, идеально. Мы собирались сбежать, просто сбежать, не взяв с собой ничего, кроме одежды. Там для нас ничего не было, и мы ничего не хотели брать. Бездомная жизнь на улицах должна была быть лучше, чем зверства сообщества Таунсенд. — Он нахмурился, явно вспоминая то время в своей жизни, и мои пальцы ободряюще сжали его.

— Кто этомы, Ретт? — Спросила доктор Кэндис.

Его внимание вернулось к экрану ноутбука. — Моя мать и я. Она хотела уйти; она хотела уехатьсо мной и начать новую жизнь вне досягаемости Джеремайи.

— Что изменилось? — она спросила, услышав прошедшее время в этих заявлениях точно так же, как и я.

Ретт тяжело сглотнул, его лицо побледнело, когда он вспомнил. — Нас поймали. Кто-то, кому она доверяла, продал нас Джеремайе, и он поймал нас на границе территории.

Мне нужно было заставить себя дышать спокойно, хотя внутри я просто хотела разрыдаться. Бедный