Читать книгу - "Внезапно Папа - Татьяна Любимая"

трещать голова. Одно ясно – как прежде между нами уже не будет. Надо переходить на следующий уровень, но так, чтобы не напугать девчонку. Сбежит еще от моего напора, Матвей мне этого не простит. И не спасут купленные для него самокат и трехколесный велосипед, что лежат на заднем сиденье.

Долго сижу в машине. Впервые не знаю, как себя вести с девушкой. Как вести себя с Настей. Где взять храбрости?

В моих окнах темно. Спят.

Настя, Настя, настоящее это твое "люблю" или нет?

Взгляд блуждает по соседним окнам, двору, останавливается на вывеске круглосуточного магазина. А если…

Надеюсь Настена выполняет уговор и спит не в детской с Матвеем, а в гостевой.

Перед дверью притормаживаю. Вытаскиваю из кармана маленькую бутылочку пятизвездочного. Откручиваю крышку. Лью на ладонь жидкость и обтираю ею лицо, шею, рубашку.

Репетирую пьяное выражение лица, машу руками. Окей, попробуем.

Вставляю ключ в замочную скважину, намеренно долго кручу им, потом медленно открываю дверь, перешагиваю. Шатаюсь. В какой–то момент и прям чувствую себя пьяным. Наверное, надышался парами.

У входа горит свет, а дальше везде темно.

Паркую самокат возле дивана так, чтобы сын увидел подарок сразу как проснется. Велосипед в руки не вошел, оставил его ночевать в машине.

Медленно обхожу владения. Пару раз наступаю на какие–то мелкие игрушки. Шиплю под нос и вдруг смешно становится – они ведь убирались перед сном, а эти пропустили. Растяпы.

Заглядываю в детскую. Ночник в виде полумесяца освещает часть комнаты, бросая сказочные тени на кроватку и малыша.

С минуту стою на пороге, а потом захожу внутрь.

Матвей спит на боку, лицом ко мне, положив ладошку под щеку. Рядом Настин плюшевый медведь, наполовину укрытый одеялом. Любимая игрушка.

Опускаюсь на колени перед кроваткой, кладу голову на руки, рассматриваю.

Мелкий. Щекастый. И зеленый.

Пятнышек много. А на руке не пятнышки, а звездочки, цветочки и даже маленькая машинка нарисована. Интересно, во что они играли со стрекозой?

Белобрысый пацан. В волосах тоже зеленые кляксы.

Тетка когда–то давно говорила, что я маленький был светлым, а потом потемнел.

Ищу похожие черты с пацаном. На Инну он мало похож, только цветом волос и глаз, а остальное…

Надо найти мой детский альбом. Может там ответы будут.

Аккуратно поднимаюсь, иду в гостиную, словив пяткой еще парочку игрушек. Когда Матвей прятался от меня в горке, на глаза где–то попадался старый фотоальбом. Подсвечиваю телефоном содержимое шкафчиков. Вот он, родимый. Вытаскиваю, сажусь на пол по–турецки, глажу красный рифленый переплет с моей детсадовской фотографией на обложке. Помню, как мать, разложив на большом обеденном столе фотографии, отбирала те, что нужно наклеить в первую очередь. Но сначала долго рассматривала каждую карточку, будто запоминала. Иногда глаза терла. Это я сейчас понимаю – плакала, а тогда я не втыкал, чего она грустит. Подумаешь, фотографии. Некоторые пожелтевшие от времени, в руки брать страшно. На некоторых лица незнакомых людей, а в основном я, мама, тетя.

Листаю альбом. Фонарик на телефоне выхватывает кадр за кадром. Вот мама. Молодая, красивая, с конвертом на руках. За ней – дверь роддома.

Вот с ложки кормит пюрешкой ребенка – маленького, годовалого, лысого. Это я, да. Сижу за детским столиком. Чумазый, круглолицый. Кто интересно нас фотографировал? Явно мыльницей какой–то. Фотки некачественные.

Вот тетя Наташа с мамой в обнимку. Похожи, только мама худенькая, а тетя всегда отличалась пышными формами.

А вот я старше. По возрасту ближе к Матвею. Не могу понять похож или нет. Встаю с пола, иду с альбомом в детскую, сажусь перед кроваткой.

Под разным углом смотрю на фотки и на спящего ребенка.

– Фиг так поймешь, да, Матвей? Вроде похож, а вроде и нет. Как там стрекоза говорила – орем мы с тобой одинаково? Ну хоть в чем–то схожесть есть…

– Но ты, Матвей, должен знать… Я тебя в детский дом не отдам. И бабушке не отдам, а матери тем более. Мы с тобой теперь вместе, семья. Привыкай. А папой я научусь быть, обещаю.

Спит малыш спокойным безмятежным сном. Не слышит мои излияния. Может и к лучшему, пусть еще пообвыкнется. Те фотографии, что забрал из бывшего дома сына, тоже кладу в альбом.

– Купим тебе отдельный, туда сложим вместе с новыми. Будет у тебя память.

Пальцы тянутся к белобрысой макушке. Отдергиваю в последний момент. Разбужу еще.

– Ладно, Матюха, спокойной ночи.

На цыпочках выхожу из детской, прикрываю дверь.

А теперь наведаемся к другой малявке.

Постучать? Я же играю в "пьяного". Пусть списывает на состояние. Если что – уйду в несознанку, типа не помню.

Распахиваю широко дверь. Для правдоподобности пошатываюсь вместе с ней.

Всматриваюсь в темноту.

Шторы задернуты, но тусклый ночник освещает плавные женские формы, скрытые одеялом. Не шевелится. Не верю, что не слышала, как хлопнула входная дверь.

Притаилась. Делает вид, что спит. Дурочка мелкая. Чем больше ты притворяешься, тем больше мой внутренний зверь рычит и хочет присвоить тебя себе.

Шатаясь, приближаюсь к ее кровати. Черные волосы рассыпаны по подушке. Одеяло до ушей натянуто.

Громко посопев, обхожу ее кровать с другой стороны и падаю рядом в одежде, поверх ее одеяла. Разворачиваюсь лицом к Насте.

Не шевелится.

Одним движением притягиваю к себе девчонку вместе с одеялом.

– Вы что творите?! – верещит тихо.

Извивается, но я держу крепко. Хорошо, что руки у нее под одеялом, а то прилетело бы мне сейчас.

– Тс–с–с. Спи. Не бойся, не трону, – шепчу, прижимаясь губами к волосам, от запаха которых пьянею по-настоящему.

Затихает. Чувствую, как колотится ее сердечко. Или это мое?

– У вас что–то случилось? – спрашивает шепотом.

– Завтра, Насть. Все завтра. Спи.

Лежит тихо-тихо, не шевелится, а я засыпаю. Как никогда мне хорошо рядом с моей девочкой.

Глава 28. Настя

Глава 28. Настя

Как?! Как спать теперь?

Медведь под боком, я в коконе из одеяла и его рук. Не вырваться. А он пьян!

Вот где он был, с кем пил? С женщиной? Сама мысль, что он мог быть с другой, причиняет боль.

Принюхиваюсь – запах алкоголя и самого Шведова. Мне кажется, если бы от него пахло женскими духами, у меня остановилось бы сердце…

Жду, когда уснет, прислушиваюсь. Дыхание выравнивается. Спит.

Попробовать сбежать к Матвею?

А я не хочу.

Я хочу вот так, с ним, с Медведем. Который только внешне гризли, а на самом деле панда. Мягкая, добрая, улыбчивая.

С трудом,