Читать книгу - "Всё равно люблю - Лика П."

– Секунду, постой в такой позе, я сейчас, – метнулся к кровати, взял две подушки. – Заждалась, птичка? – пошутил, видя, как она вытянулась на руках. Я подложил для удобства принесённые подушки, и Катя в буквальном смысле легла на них верхним корпусом. – Ну вот, теперь порядок, – обошёл её сзади.

– Хасан… мне неуютно, – пожаловалась птичка, глядя на меня из-за плеча.

– Потерпи, тебе понравится всё, что я с тобой буду делать.

– Я доверяю тебе.

– Заметил, что ты всегда, так говоришь, когда опасаешься чего-либо, – сказал, раздвинув ей ноги, согнув в коленях, уперев ступни в подлокотники. – Вот так, ножки держи.

– Хорошо. Может быть, это природные инстинкты, – вернулась она к моему вопросу.

– Хм… ладно, – усмехнулся я, и провёл двумя пальцами по раскрытой и влажной промежности, надавливая на клитор. Катя шумно, то ли вдохнула, то ли ахнула. – И что тебе сейчас говорят твои природные инстинкты?

– Говорят, что мне нравится, – ответила подрагивающим голосом, – опустился перед ней на одно колено, высунув язык, одним захватом прошёлся от клитора до текущей дырочки.

– А-ах! – водя по кругу языком, играя с маленьким и очень чувствительным клитором. Здесь главное прислушаться к ощущениям партнёрши, чтобы понять, на верном ли ты пути. Стоны моей маленькой птички говорят о том, что я движусь в правильном направлении. Я поймал кураж и меня несет, чёрт возьми, мои губы в её соках, а я не могу оторваться, живущий во мне демон в облике зверя, поднял голову. Вылизываю свою самку с жадностью, но это то, чего хочу я, приручаю к себе, к своим потребностям, и она впитывает как губка. Размашисто, своим большим языком лижу её промежность, каждый сантиметр мокрой плоти, прихватывая зубами твердеющий клитор, жадно, ненасытно. Пульс в моей голове отбивает ритм. Стоны Кати усилились, и она вот-вот кончит. Открыл глаза, прервал оральные ласки.

– Хасан! – вскрикнула расстроенная Катя.

– Не сейчас, маленькая моя, ответил, поднявшись с колен, пристроив налитую головку к её узкой дырочке, и рывком ворвавшись в лоно. Катя издала нечто похожее на хрип.

– Са-ан…

– Что детка? – спрашиваю, врываясь в её лоно с каждым толчком.

– Мне… так… хо-ро-шо-о…, – простонала она.

– Да птичка… моя – птичка, так и должно быть, – с каждым разом врываюсь всё жёстче и жёстче.

– Скажи… ска-жи-и.

– Да, мне тоже хорошо, даже слишком, – эмоции бьют по нервам, и я рычу ей. – Не могу трахать тебя иначе… не-мо-гу! Я с ума схожу, от тебя-я!– снова оставив её в пол шаге от экстаза, выйдя. Обошёл кресло, встав спереди, взял её за скулы, приподняв чуть вверх. Её глаза в данный момент не читаемы их заволокло страстью.

– Скажи, примешь меня таким? – мои слова, сопровождались тяжёлым дыханием и буравящим взглядом.

– Я давно тебя приняла, и мне нравится, что ты со мной делаешь, что мы делаем вместе,

Катя поняла, что я имел в виду свой член, но её ответ стал для меня исчерпывающим. Поглаживая точёные скулы, произнёс, осипшим голосом от предвкушения.

– Открой свой рот и расслабь горло, – исполнив то, что ей было велено, я вошёл в неё весь, на этот раз, осторожным движением, пока она не расслабилась до конца. – Смотри на меня, – стянув на затылке волосы. – Да, смотри, не отводи свой взгляд… хочу видеть, когда трахаю тебя в твой ротик, – Катя смотрела на меня, а я погружал свой член, двигая бёдрами, в какой-то момент, она стала прикрывать глаза показывая, что ей нравится. – Чёрт, ты тоже сумасшедшая… Чёрт! Надо остановиться иначе я, так быстро кончу. У тебя безумно сладкое горлышко, – освободив её рот, приблизил своё лицо к ней, поцеловал, углубляя язык, ощущая на нём наши смешанные вкусы…

Ворвался в узкую дырочку, я отпустил тормоза, зациклившись на вздутых венах рук, что вцепились крепким хватом в белоснежные бёдра. Грубо врывался в неё, подводя нас обоих к черте, в спальне слышались пошлые шлепки тел, моё шумное дыхание и Катины стоны…

Глава 49. Хасан

«Ты у меня под кожей»

Автор стиха: Паола

Ты у меня внутри, ты часть меня,

Ты в сердце у меня, ведь ты же слышишь!

Нет без тебя ни ночи и ни дня,

Ты будто бы во мне тихонько дышишь…

Ты у меня под кожей, как вино,

Пьянящее до сладкого безумья.

Да и тебе, наверно, повезло,

Что я люблю тебя до полоумья.

Старалась не сдаваться долго я,

Себе я говорила: стоп, родная!

Но как же я противиться могла,

И отрицать всё то, чем я живая…

Не слушаю я голос по ночам,

Живу назло его предупрежденьям.

Тобой в душе зажжённая свеча

Согреет сердце сладким наважденьем.

Пожертвую я, чем бы ни пришлось,

Чтоб, наконец, с тобой мы были рядом,

И чтобы отговорок не нашлось,

Беру тебя под кожу нежным взглядом.

И пусть в ушах опять звенят слова:

«Опомнись, и взгляни на всё иначе!» —

Гудит от наставлений голова,

Но для меня они так мало значат.

Ты у меня под кожей, ты внутри.

Лишь мысли о тебе дают мне силы,

И каждый раз на звёзды ты смотри,

Когда я говорю тебе: «Любимый!»

Я знаю, и довольно хорошо,

Что мы с тобой душой и сердцем схожи,

Да ведь иначе быть и не могло!

Ведь я же у тебя теперь под кожей…

____________________

Оделся в поло и джинсы, стою в спальне, поправляя свою причёску, и смотрю на мирно спящую Катю. Её бедро эротично выглядывает из-под одеяла, а красные отметины, оставленные мной на молочной коже, говорят о том, что ночь у нас была, более чем жаркой. На мгновение замер, на безмятежном лице птички. Не окажись она в тот момент в лесу, возможно, мы и не встретились бы вовсе. Выйдя из оцепенения, я нахмурился, и уже покидая спальню, думал:

«Странные, однако, мысли лезут в голову. Что это, сентиментальность? А может, глубина моих чувств к девушке, на которую, ранее, проходя мимо, не обратил бы своего внимания?».

Нет. Всё-таки, это сентименты. Она меня меняет… подняла со дна моей тёмной души давно забытые чувства, оставшиеся в далёком-далёком детстве, когда была мама… её тепло и любовь, и запах материнских рук, несравнимый ни с чем, его не перепутаешь! И тут, появляется маленькая Катя, и делает то, что не удавалось никому, влюбляет меня, здорового мужика, повидавшего не один десяток женщин. Катя совершенно сбивает, вроде, я вижу её всю, и в то же время не могу прочесть до конца. Для меня так и остаётся тайной, чем