Читать книгу - "Птицы молчат по весне - Ксения Шелкова"

дверцу шифоньера тёплый, пуховый платок и приблизилась к Анне.

— А вам, Анна Алексеевна, надеюсь, понятно, что ваш долг ещё весьма велик? А проявив внимание к барону, вы могли бы рассчитаться со мной гораздо раньше! Буду откровенна: несмотря ни на что, фон Ферзен без конца вспоминает вас и говорит о вас с восхищением. Ваша гордость, образованность, манеры, горячий нрав свели его с ума! Ему не нужны девушки, которые умеют лишь хлопать глазками да шаркать ногами по паркету! Не упускайте же такой прекрасный случай! Иначе, как вы помните, я могу просто отказаться от поручительства и отправить вас обратно за решётку.

Анна закрыла лицо руками, стараясь дышать глубоко и ровно. Надо держаться, держаться — а не то она сейчас вцепиться в уложенные волосок к волоску, пепельные кудри госпожи Лялиной, расцарапает ей лицо и выбранит самыми скверными словами, какие только слышала в окрестностях Сенной… Зачем, зачем она просто не сбежала от Лялиной на улицу? Пусть она была бы сейчас нищей и голодной, зато свободной от этой торговки… И от барона!

— Итак, Анна Алексеевна? — донёсся до Анны голос Аграфены Павловны.

— Excusez-moi, madame, mais je dois vous parler en privé. (Прошу прощения, мадам, но мне необходимо поговорить с вами наедине.) — вдруг обратилась к Лялиной Клавдия.

Та дёрнула плечом.

— У меня мало времени, говори здесь.

— Хорошо. Господин барон, как я поняла, хотел бы иметь удовольствие видеть Анну Алексеевну? Но госпожа Калинкина нынче скверно себя чувствует. Если угодно, я могла бы её заменить и отправиться к его сиятельству. Обещаю, он останется мною доволен, — с серьёзным видом проговорила Клавдия.

— Клаша… Нет… — прошептала Анна, но её никто не слушал.

Аграфена Павловна скривила губы и оглядела Клавдию с головы до ног. Девушка стояла перед ней спокойно улыбаясь, всем видом показывая внимание и покорность.

— Поверьте, мадам, я буду говорить по-французски сколько его сиятельству угодно, и также петь ему романсы, и даже читать стихи.

— Хорошо! — процедила Лялина. Она ещё раз придирчиво оглядела девушку. — Сменишь это платье на бордовое, бархатное. Волосы уложи пониже, у самой шеи, можешь вплести в косу нитку искусственного жемчуга. Возьми у Диты кружевные перчатки и чёрную шаль.

***

Лялина увезла Клавдию к барону, так не окончив разговора с Анной. Едва за ними закрылась дверь, графиня Левашёва обессиленно рухнула в кресло. Клаша, не колеблясь, принесла себя в жертву за подругу, потому что прекрасно понимала душевное состояние Анны после встречи с Ильёй. Клаша, по складу своего характера никогда не рассуждала, будет ли ей какая-то выгода от оказанной помощи — она просто поступала, как считала правильным!

«Мы уйдём от Лялиной сегодня же! — твердила про себя Анна. — «Поселимся с Клавдией у Саньки, или где-нибудь ещё… Я пойду на любую работу — горничной, судомойкой, нянькой, да хоть кем! Илья скоро придёт в себя, постепенно вспомнит всё, и тогда…»

Сердце у неё сжалось — так захотелось снова его увидеть! Кошка Алька, почуяв смятенное настроение хозяйки, прыгнула к ней на колени и начала ласкаться; Анна почесала её за ушком.

— Я тебя завтра с одним человеком познакомлю! — пообещала она. — Он такой… Он не совсем обычный, понимаешь? Ты его не обижай!

Анна рассмеялась собственным словам и тут же вздохнула: если бы у неё сегодня были хотя три четверти часа! Но нет, Лялина может скоро вернуться, ведь если она отвезёт Клавдию к барону фон Ферзену, то не станет же сама оставаться там, с ними! Нет, не стоит рисковать и злить Аграфену Павловну ещё больше.

Но в кресле Анне не сиделось. Скоро должна была прийти ещё одна девушка из «Прекрасной Шарлотты» для занятий французским. Анна раскрыла было какой-то сентиментальный роман, хотя читать не хотелось. Она отложила книгу: пускай лучше ученица сама читает ей вслух по-французски, тогда и время даром не пройдёт.

Анна вынула из шкафа тщательно запрятанный альбом, карандаши и краски. Всё это они с Клавдией купили на деньги, полученные от Лялиной — якобы для занятий живописью. Но к рисованию у Клаши не было настоящих способностей. Правда, ей страшно нравилось раскрашивать рисунки, и она часто просила Анну нарисовать для неё что-либо карандашом, после чего брала краски и увлечённо садилась за работу.

Анна пока не собиралась обнаруживать перед подругой свой тайный дар — и не потому, что не доверяла или опасалась, что Клавдия могла её выдать. Просто не хотелось, чтобы та начала относиться к ней как-то по-особому, не как к обычному человеку. Графине Левашёвой слишком была дорога первая в её жизни настоящая дружба, и она ни за что не желала бы, чтобы их отношения с Клашей изменились.

«Когда-нибудь я расскажу ей о себе с самого начала», — обещала себе Анна. — «Когда пройдёт время, и наша жизнь наладится — Клавдия узнает про меня всё».

Она присела за обеденный стол, покрытый скромной белой скатертью, и взялась за карандаш. Поля как раз отправилась за покупками; Анна решила воспользоваться тем, что её никто не видит. Быстрыми штрихами она начала набрасывать карандашный портрет Ильи — правильные, точёные черты лица, ставшего ей таким близким… Бог знает, от чего это так вышло — ведь они почти и незнакомы!

Портрет получился похожим, но вот сам Илья выглядел на нём немного моложе и без шрамов — он опять ей кого-то напоминал! Причём воспоминание это было не из приятных.

«Мерещится», — сердито подумала Анна. — «Мы и не встречались раньше… Могла ли я видеть его, когда он жил во флигеле, на Моховой? Нет, наверняка бы запомнила, не могла не запомнить…»

Но ей не хотелось сейчас печальных воспоминаний о прошлой жизни. Анна нарисовала в альбоме спелые фрукты: яблоки, груши, апельсины — затем заботливо сложила их в узелок и спрятала. Завтра она отнесёт их Илье, пусть тот полакомится! У неё нет денег покупать в лавке свежие фрукты и овощи — зато она может создать их сама! Наконец-то её дар послужит хоть к какой-то пользе! Это было восхитительное чувство: рисовать красивые, аппетитные плоды для человека, к которому её тянуло с необычайной силой… Спохватившись, Анна прибавила ещё несколько яблочек — надо будет угостить хозяйку. Санька и не спросит, откуда она их взяла.

Покончив с этим делом, она решила снова нарисовать Илью, уже в каком-нибудь интересном окружении. Вот, например, в лесу… Ночью или ранним утром? Анна прикрыла глаза, представляя себе лес, серебристую полосу реки, камни на берегу, сложенные затейливым узором… Она и опомниться не успела, как изобразила восход