Читать книгу - "Роза Черного Меча - Рексанна Бекнел"

Он потянулся за рубашкой и снова насмешливо улыбнулся:

— Посудите сами, леди Розалинда. Если он так кровожаден и если он прикончит меня за то, что я открою ему правду, то вы по крайней мере от меня избавитесь. Но ведь в конечном счете именно этого вы желаете больше всего, разве не так?

Розалинда была совершенно растеряна и сбита с толку этим парадоксальным рассуждением. Она вообще не могла бы сказать, чего хочет от этого человека, но одно не подлежало сомнению: она не хотела, чтобы его прикончили, и уж тем более — по воле ее отца.

— Я не хочу твоей смерти, — ответила она еле слышно. Он слегка вскинул голову, и его брови скептически поднялись.

— Ты отвергаешь меня как супруга, но не хочешь моей смерти, — принялся он размышлять вслух, словно прикидывая на руке вес какого-то груза. Потом его взгляд стал более острым, а голос резким. — К сожалению, выбора у нас нет. Если правда выплывет на свет, то, по твоим словам, в живых меня не оставят. Но и без правды я жить не могу. Так что, сама видишь… — Он еще раз усмехнулся и подвел итог:

— Среднего пути нет и быть не может. Ты можешь выбрать то или другое — и ничего больше.

— Но почему? — закричала она, растерянная как никогда. — Почему ты оставляешь только эти две возможности? Почему ты не можешь согласиться…

— Потому что ты дала обет, — прервал он ее вопросы; Он выронил рубашку и схватил Розалинду за руки. — Потому что мы заключили брак по обряду весеннего обручения. — Он наклонил голову, и его опаляющий взгляд встретился с ошеломленным взглядом Розалинды. — Потому что ты моя жена. Моя.

И тогда его губы прижались к ее губам с таким пылом и напором. что она едва устояла на ногах. Гнев, боль, желание — все вспыхнуло и перемешалось в этом поцелуе. Он был немилосердно требовательным, он вынуждал ее рот раскрыться, и язык Эрика проскользнул между ее губами, которые вдруг стали такими послушными… Не осталось протестов, не осталось страха — они расплавились в огне его страсти. И даже жестокая сила поцелуя, его непререкаемая властность, как ни странно, делали ее все более мягкой и податливой, и. наконец она прильнула к нему, забыв обо всем в его объятии.

Голова у нее кружилась и трудно было дышать, когда он наконец чуть отстранился. Их глаза встретились, и в это мгновение Розалинда почувствовала, что ему словно бы открылась какая-то ее тайна, — словно она чем-то выдала себя. Потом он улыбнулся, и это зыбкое ощущение сменилось уверенностью. Она высвободилась из его рук, смущенная и испуганная хаосом собственных чувств.

— Не надо ни от чего отрекаться. Роза. О нашем союзе должны знать все. Я и так слишком долго болтался у твоих юбок, а есть неотложные дела, которые требуют моего внимания.

Он запнулся и помрачнел. На какой-то момент он, казалось, сбился с мысли.

Зато Розалинда обрела голос.

— Болтался у моих юбок?!! — яростно повторила она. — Как ты смеешь укорять меня за твою собственную глупость? Нет, ты в самом деле совершенно безумен!

— Может быть, и так. Роза. Время покажет. Поэтому беги к отцу и расскажи ему все. Расскажи, как я поцеловал тебя в конюшне. Расскажи, как я занимался с тобой любовью в лесу. — Увидев, как широко раскрылись от возмущения ее глаза, он рассмеялся:

— Расскажи ему, что мы — муж и жена, или об этом расскажу я. И тогда моя кровь будет на твоей совести.

Это было последней каплей, переполнившей чашу терпения Ро-залинды. Она вылетела из конюшни и помчалась не разбирая дороги, а в ушах все еще отдавались его издевательские слова и оскорбительный смех. Она пересекла пыльный двор, добралась до парадной залы и, миновав ее, поднялась по узкой каменной лестнице в восточную башню. Но, даже укрывшись в спасительной тишине своей комнаты и заперев дверь на засов, она не нашла утешения.

Розалинда быстро разделась и заплела длинные волосы в одну толстую косу, но еще долго не могла отдышаться.

Нельзя было открывать отцу правду. Но не примет ли дело еще более скверный оборот для Черного Меча, если он сам обо всем расскажет? Конечно, он злодей и преступник и заслуживает любой кары, какую бы ни послала ему судьба, но она не могла допустить, чтобы его снова обрекли на муки. Раздираемая этими противоречивыми чувствами, Розалинда забралась в постель и укрылась тяжелым одеялом из овечьих шкур. Но и здесь ей не давала покоя одна неотвязная мысль: как она ни поступит — сохранит ли секрет или раскроет его, — конец будет один. Если отец узнает, он наверняка разделается с Черным Мечом и скорее всего казнит его. Тут уж никакие ее мольбы делу не помогут. И тогда — Черный Меч совершенно прав — его кровь будет на ее совести.

Она спрятала лицо в ладони, желая отгородиться от всего света. Ну почему он так упрям? Какой прок от его непреклонности?

И когда безмерное изнеможение подвело ее к порогу спасительного сна, она не могла с уверенностью сказать, кто же тот человек, чья непреклонность больше всего удручает ее: Черный Меч — или ее отец?