Читать книгу - "Свяжи меня - Бьянка Коул"

смотрят в мои с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.

Реальный. Он настоящий.

— Ты пришел. — Слова вырываются между рыданиями, которые я не могу контролировать. — Ты действительно пришел.

Я бросаюсь на него, не раздумывая, мои босые ноги скользят по паркету. Эрик легко ловит меня, его руки прижимают меня к своей груди, как будто он боится, что я исчезну. Его знакомый запах наполняет мои легкие.

— Я не собирался позволять ему выдавать тебя замуж за этого ублюдка. — Его голос звучит грубо у моего уха.

Я плачу слишком сильно, чтобы ответить. Слезы текут по моему лицу, впитываясь в его тактический жилет. Три дня, когда со мной обращались как с собственностью, когда я смотрела в будущее, которое пугало меня, когда я верила, что никогда больше его не увижу, — все это выливается в уродливые, судорожные рыдания.

— Эй. — Покрытые шрамами руки Эрика обхватывают мое лицо, наклоняя его так, чтобы он мог видеть меня. Его большие пальцы смахивают мои слезы с удивительной нежностью. — Я здесь. Я держу тебя.

— Я думала… — Очередной всхлип прерывает мои слова. — Мой отец сказал... свадьба...

— Свадьбы не будет. — Его голос становится убийственным, солдат прорывается на поверхность. — Антон Петров тебя не побеспокоит.

Я вглядываюсь в его лицо, ища хоть какой-нибудь признак того, что он лжет, но все, что я вижу, — это абсолютную уверенность. Эрик Иванов не дает обещаний, которые не может сдержать.

— Как? — Шепчу я.

Его губы изгибаются в нечто, не совсем похожее на улыбку. — Давай просто скажем, что у семьи Петровых был очень плохой день. — Его большой палец проводит по дорожкам от слез на моих щеках. — Катарина. — Мое имя в его устах звучит как молитва.

Мгновение мы просто смотрим друг на друга — он в полном тактическом снаряжении, я в шелковой пижаме, мы оба тяжело дышим после пережитого ужаса и облегчения.

Затем он наклоняется и целует меня.

Этот поцелуй сладок и полон всего, что мы не могли сказать в те украденные моменты в особняке. Его губы теплые и нежные, они касаются моих с таким благоговением, что еще больше слез льется по моим щекам.

Я чувствую вкус соли, дыма и чего-то, что может быть кровью, но мне все равно. Он здесь. Он пришел за мной.

Эрик стонет мне в рот, звук вибрирует в наших телах. На одно прекрасное мгновение мне кажется, что он может углубить поцелуй, притянуть меня ближе и заставить забыть обо всем, кроме того, что он заставляет меня чувствовать.

Вместо этого он отрывает свои губы от моих, его дыхание прерывистое.

— Нам нужно уходить. — Его голос напряжен. — Пока твой отец не привел подкрепление. Мы планировали сделать это тихо.

Я моргаю, глядя на него, все еще ошеломленная его поцелуем и нереальностью ситуации. — Что, черт возьми, произошло? Эти взрывы были не совсем тихими.

Мускул на его челюсти напрягается. — Я объясню, когда мы будем далеко и в безопасности.

Отдаленный звук приближающихся автомобилей прорезает воздух — ревут двигатели, шины визжат по асфальту. Все тело Эрика напрягается, его солдатские инстинкты берут верх.

— Катарина. — Его глаза встречаются с моими, темные и настойчивые. — Ты мне доверяешь?

Этот вопрос должен потребовать обдумывания. Логики. Тщательное рассмотрение человека, который держал меня в плену, который принадлежит к семье, которая много лет воевала с моей.

Но в моем ответе нет никаких колебаний.

— Да.

— Тогда мы уходим. Сейчас.

Я киваю без вопросов. Что бы ни случилось внизу, какой бы хаос ни разразился в тщательно упорядоченном мире моего отца, мне все равно. Эрик пришел за мной, когда никто другой этого не сделал. Он видел во мне нечто большее, чем разменную монету или племенную кобылу.

Он считает, что меня стоит спасти.

— Показывай дорогу.

Глава 31

Эрик

Я хватаю Катарину за руку и тащу ее в коридор. Едкий запах дыма и взрывчатки тяжело висит в воздухе. Голоса моих братьев эхом доносятся откуда-то снизу — быстрые слова Алексея по-русски и отрывистые команды Дмитрия.

— Держись позади меня. — Я встаю между Катариной и лестничной клеткой, моя свободная рука тянется к пистолету на бедре. — Не отпускай мою руку.

Она кивает, ее пальцы сжимаются вокруг моих. Даже в шелковой пижаме и босиком, она движется с той же сосредоточенной решимостью, которую я помню в особняке. Никакой истерии, никакой паники — просто острый ум, оценивающий нашу ситуацию.

Мы добираемся до главного коридора, где нас ждет Николай, нацелив винтовку на вход из фойе. Его серо-стальные глаза переводятся на Катарину, затем обратно на меня.

— Готов?

— Да.

— Хорошо. Нам нужно...

С нижнего этажа доносится резкий треск автоматных очередей, за которым следует голос Алексея, выкрикивающий что-то, чего я не могу разобрать из-за шума. Челюсть Николая напрягается.

— Осложнения.

Раздаются новые выстрелы, на этот раз ближе. Характерный звук автоматов АК-47 — люди Игоря обладают серьезной огневой мощью. Мой пульс учащается, когда я узнаю последовательность выстрелов. Скоординированные. Тактические. Они прижимают моих братьев.

— Алексей и Дмитрий в беде. — Я уже направляюсь к лестнице, рука Катарины все еще в моей.

— Эрик, подожди... — начинает Николай.

— Нет. — Я не сбавляю скорость. — Мы не бросаем семью.

Катарина идет рядом со мной, пока мы спускаемся, ее босые ноги бесшумно ступают по мраморным ступеням. Стрельба внизу усиливается — резкие очереди, за которыми следует более сильный грохот ответного огня. Мои братья удерживают позиции, но они в меньшинстве.

— Как лучше всего выбраться из поместья? — Я спрашиваю Катарину, не сбавляя шага.

— Через гараж. — Ее голос тверд. — Но, Эрик, если мы окажемся в ловушке внутри...

Очередная очередь обрывает ее. Где-то в фойе разлетается стекло. С лестницы доносится резкий от боли голос Алексея.

Моя кровь превращается в лед. Ранен один из моих братьев.

— Нам нужен транспорт. — Сейчас я размышляю вслух, тактический ум перебирает варианты. — Что-нибудь быстрое.

— В гараж. — Хватка Катарины на моей руке смещается, и внезапно она тянет меня в другом направлении. — Я знаю самый быстрый способ выбраться отсюда.

Я позволяю ей вести, доверяя ее знанию планировки поместья. Она ведет нас по служебному коридору, который я не заметил во время нашей первоначальной проверки — более узкий, чем основные коридоры, предназначенный для передвижения персонала.

— Мой отец хранит там свою коллекцию. Спортивные машины, мотоциклы. — В ее голосе слышится нотка мрачного удовлетворения.

Мы доходим до конца служебного коридора как раз в тот момент, когда Алексей и Дмитрий появляются с противоположной стороны. Левое плечо Алексея потемнело от крови, но он все еще двигается.