Читать книгу - "Павшая святыня - Мила Кейн"

тебе скакать на моем лице и брать то, что хочешь... пока не сделаешь этого, ты не кончишь.

— Что? — требовательно спросила я. — Почему?

— Потому что тебе пора перестать прятаться от собственного удовольствия, от своего тела... и научиться брать желаемое. Перестань беспокоиться о том, что подумают другие.

Я вздохнула. Как будто так легко изменить привычки, укоренившиеся за всю жизнь. Как будто легко пойти против того, что вбивали в голову годами.

Очередной шлепок по ягодицам вырвал из меня вскрик. Было даже вполовину не так больно, как должно бы.

— Не вздыхай на учителя, моя маленькая бродяжка.

Фыркнув, я поднялась на ноги. Посмотрела на него сверху вниз, отмечая самодовольную ухмылку.

— Что? Попытаешься сбежать, так и не кончив? Выдержишь?

Нет, не выдержу. Но мне осточертело быть единственной, кто растекается позорной лужицей. В памяти всплыл вчерашний образ: его изысканно-измученное лицо в момент, когда он кончал в мои трусики. Хм, точно. Чтобы помучить его в ответ, даже фантазию напрягать не придется. Придерживаясь за стену, я развернулась лицом к его ногам и снова опустилась, замерев киской прямо над его лицом.

— Решила всё-таки побыть хорошей девочкой? — пробормотал он.

Я чувствовала его дьявольскую усмешку на своей коже. Ему слишком нравилось моё замешательство.

Пришло время уравнять шансы. Сдвинув задницу назад, я подалась вперёд и оперлась рукой о его бедро. Оно напряглось под моей ладонью, твёрдое, как камень, даже сквозь ткань штанов.

Его член был всё ещё твёрже, чем когда-либо, и когда я протянула палец, чтобы коснуться его, он дёрнулся, ударившись о живот.

— Что, по-твоему, ты делаешь, micetta?

— Кормлю тебя твоим же лекарством, — бросила я в ответ, наклонилась и провела языком по стволу.

От этого первого, неуверенного прикосновения мужчина замер. Я слегка отклонила член, чтобы было удобнее облизывать головку. На вкус он оказался мускусным, соленым и совсем не противным. Стоило мне отстраниться, как что-то глубоко внутри потребовало еще.

Я снова наклонилась и сомкнула губы вокруг его головки, втянув щёки и осторожно опуская рот на него, вбирая в себя столько, сколько могла.

— Блядь, — глухо выругался он; голос прозвучал приглушенно из-под моей киски. — Пытаешься свести меня с ума?

— Угу, составишь мне компанию, — пробормотала я, соскальзывая губами с члена, чтобы тут же вернуться обратно.

Я двигалась вверх-вниз, руководствуясь исключительно инстинктами. Получалось неумело. Дергано. Я слишком увлеклась и поперхнулась, когда его головка упёрлась в моё горло, и в награду услышала тихое ругательство Массимо. Постепенно, пока я сосредоточенно старалась завести его так же сильно, как он заводил меня, я начала тереться лицом о его лицо. Я забыла о смущении; я забыла обо всём, кроме того, как хорошо мне было.

Массимо трахал мой клитор своим длинным языком, пока я вылизывала его член: сосала, пробовала на вкус и наслаждалась тем, как дергаются его бедра под моими руками.

Возбуждение вновь начало расти, и на этот раз остановить меня было невозможно. Обхватив основание члена, я задвигала рукой по стволу, одновременно посасывая головку. Оргазм настиг меня, как товарный поезд. Я стиснула бедрами голову Массимо и застонала, не выпуская член изо рта. Извиваясь на нем, я продолжала тереться бедрами о его лицо, растягивая разрядку и заставляя искры взрываться во тьме перед глазами.

Тело всё еще пульсировало от удовольствия, когда рывок за волосы откинул мою голову назад, вытаскивая член изо рта.

— Хорошая девочка, ты кончила прямо мне на лицо, и это было самое горячее, что я когда-либо видел или пробовал. Теперь твоя очередь, маленькая бродяжка. Ты говорила, что голодна… проглоти меня до последней капли.

Он направил мою голову обратно к своему члену, и я опустилась, принимая его в рот. Снова начала двигать рукой вдоль его ствола, чувствуя, как он дергается под пальцами. Теперь Массимо ругался: поток грязных слов срывался с его грешных губ, подстегивая меня, хваля. Это звучало как молитва.

Затем он издал горловой крик, и его тело напряглось. Казалось, член стал еще шире, пульсируя вдоль моего языка — он кончал. Рот наполнился горячей, соленой жидкостью. Новой, незнакомой, странной. Излишки стекали по уголкам губ, растянутых вокруг ствола. Он кончал снова и снова, заполняя мой рот, так, что сперма лилась через край.

— Глотай, ангел. Наполни мной свой пустой живот.

23. Массимо

На следующий день полиция прибыла через пару часов после анонимного звонка — постарался мой хакер.

Из комнаты на чердаке я наблюдал, как они подъехали к лечебнице незадолго до обеда. Надвигались тёмные тучи, и солнце почти не показывалось весь день, едва пробиваясь сквозь серую хмарь.

Остановились две машины, и пара патрульных с детективами вошли в здание. Вызов полиции усложнял мне задачу, но другого способа разобраться с исчезновением Бенедикта не было.

К тому же, пришло время покинуть «Святую Обитель», и нельзя было позволить ей существовать в прежнем виде. Ее нужно было закрыть.

Я сидел на старом ящике со снайперской винтовкой в руках, уперев приклад в пол. За все годы работы в зонах боевых действий, доставляя гуманитарную помощь, я навидался всякого дерьма. Такого, что еще долго будет преследовать меня в кошмарах... но «Святая Обитель», пожалуй, превзошла всё.

Управлявшие этим местом люди не воевали. Не пытались выжить, кого-то защитить или хотя бы завоевать и захватить власть.

Они просто потакали своим извращениям и попутно делали на этом деньги, прикрываясь мантией святости, чтобы обманывать жертв.

Это были худшие люди из всех, кого я когда-либо встречал, а в моем случае это действительно о чем-то говорило.

Я наблюдал, как полицейские ходят вокруг здания, изучая следы в определенных местах, осматривая забор и камеры наблюдения, установленные высоко на стенах. Я знал, что они там ничего не найдут. Камеры висели исключительно для вида.

Снег повалил сильнее, окрашивая воздух в белый. Окружающие деревья были полностью укрыты им, а ветви давили на линии электропередач, тянущиеся вдоль задней части здания.

Я как раз собирался спуститься и убедиться, что копы найдут то, что я хотел им подсунуть, когда отключилось электричество.

Чердак погрузился во тьму, а внизу по зданию эхом разнеслись испуганные возгласы и крики.

Казалось, на улице стало еще мрачнее, когда «Святая Обитель» погасла.

Это ощущалось как дурное предзнаменование.

Я нашел Катарину в столовой за расстановкой свечей. Татьяна, маленькая оборванка, обычно приклеенная к девушке, семенила следом в ее тени. Заметив меня, мой ангел как можно непринужденнее отошла к окну, скрестила