Читать книгу - "Препод под прикрытием - Ульяна Николаевна Романова"

прикрыл глаза, мотнул головой и что-то прошептал себе под нос, пока я, затаив дыхание, смотрела на него.

— Я себе бронь в рай заработал, — поделился он, — за терпение.

Резко наклонился, взял меня на руки и понес в ванную комнату. Из крана лилась вода в белоснежную, огромную ванну с ароматной пеной.

— Помнишь, как договаривались? — хрипло уточнил Дамир. — Ничего не боимся, если что-то не нравится — ты мне об этом сразу говоришь.

— Я помню, — согласилась я, — а мы…

— Примем ванну вместе, ты расслабишься, а потом в кровать, — подмигнул он.

У меня снова свело судорогой живот, а я задержала дыхание и ждала. Дамир приблизился вплотную, положил горячие ладони мне на плечи и выдавил:

— Если ты не готова…

— Да готова я, что, уже и побояться нельзя? — наехала я.

— Можно. Тебе все можно, — прошептал он мне в губы и поцеловал.

Как я оказалась без белья, я помнила смутно. Голова кружилась от страха, волнения и его объятий.

Дамир опустился на колени и зубами подхватил мою подвязку, медленно стягивая ее. Меня словно в кипящий котел опустили, так жарко стало, и низ живота уже знакомо заныл.

А Дамик медленно покончил с подвязкой и потянулся к резинке чулка. Он никуда не торопился, смакуя каждый момент, пока я заливалась краской и смотрела на него.

Я прикрылась руками,

Когда оба чулка оказались на кафеле, Дамир поднялся на ноги, выключил воду, проверил температуру в ванне и удовлетворенно кивнул.

Я скрестила ноги и закусила губу.

А потом Дамир снял брюки. И не только их.

Я закашлялась, прикрыла глаза и подглядывала за… За собственным мужем. Который словно специально встал ровно, упер руки в бока и красовался, давая мне рассмотреть буквально все.

— Варя, все твое, хочешь — смотри, хочешь — трогай, — развеселился он. — Открой глазки, хабиби.

Он еще немного постоял, давая мне собраться с духом, а потом просто взял на руки, переступил бортик ванны и вместе со мной опустился в теплую воду, усаживая между своих разведенных ног.

И стал медленно ласкать. Гладил плечи, массировал шею. У меня мурашки бегали от его прикосновений, а в груди разливалось тепло и понимание: то, что мы делаем — правильно. Хорошо. Это была не только близость тел, но и первое единение душ.

Я расслабилась, прижалась спиной к его груди и прикрыла глаза. Дамир все понимал. Не торопил. Давал время осознать, привыкнуть, распробовать.

А я решилась. Отбросила стеснение и потянулась к нему сама. К его губам. Родным, до боли нежным…

Намочила его голову, черпая воду из ванной, а Дамик покорно наклонился, когда я потянулась за шампунем. Встав на колени, я мыла его волосы, делая массаж, чувствовала, что и он напряжен, что сам Дамир боялся, и тоже пыталась его успокоить, как он успокаивал меня.

Потому что мы семья. Настоящая. И все должна делить на двоих — и радости, и страхи. И справляться с ними вдвоем должны. Даже в таком любимом Дамиром патриархате, который вообще не патриархат, но это детали.

А потом он пытался мыть волосы мне. Очень удачно пытался, хотя и несколько раз запутывался пальцами в длинных прядях, но он справился.

Мы еще некоторое время нежились в теплой воде, лаская друг друга. То медленно целовались, то мне становилось жарко от той страсти, которую мой муж выпускал наружу.

— Не могу больше, Варь, — признался он за секунду до того, как поднялся на ноги, обмотал бедра полотенцем и протянул мне руку.

Меня укутали в большое полотенце, я замотала волосы тюрбаном, чтобы не мешали, и нырнула прямо в его объятия.

Дамир понес меня в комнату, где стояла огромная кровать. Не снимая полотенец, мы оба упали на мягкий матрас. Дамир навис сверху, и его прикосновения и поцелуи изменились: стали горячими, страстными, но при этом невероятно бережными, осторожными.

Казалось, что он боролся с собой всеми силами, чтобы не выпустить тот огонь, который бушевал в его глазах, когда он смотрел на меня. Мы оба тяжело дышали, а я забыла о страхе. Обо всем забыла. Мир вдруг стал маленьким, совсем как наш гостиничный номер, где, кроме нас, никого и быть не могло.

Только мы, любящие друг друга и желающие стать одним целым. Дамир выцеловывал каждый сантиметр моего тела, спускаясь все ниже. А я больше не могла стесняться. Не хотела.

Я хотела стать ЕГО. В самом первобытном смысле этого слова.

Мой муж шептал что-то, но я не слышала. А когда он поцеловал меня там, внизу живота, задевая какую-то очень чувствительную точку языком, то единственное, что я могла слышать, — шум в ушах и собственные стоны.

Внизу живота стала подниматься волна уже знакомого удовольствия, а меня выгнуло ему навстречу, и перед глазами стали взрываться фейерверки.

— Моя, — удовлетворенно прошептал Дамик, когда успокоилась, — моя женщина. Жена моя.

И все стало как во сне. Снова его губы, ласковые объятия, приступ острой боли единения и его шепот на ухо:

— Люблю, птичка, люблю. Прости, потерпи немного, чуть-чуть, больше никогда больно не сделаю, слово даю… Моя-а-а-а…

Потом мы долго лежали в обнимку. Дамир гладил мои плечи, сильно прижимая к себе, а я…

Я была просто счастлива. Любима. И любила.

Глава 39

Дамир

Кто самый счастливый? Я, конечно!

Счастлив, влюблен, женат на женщине, которая такая моя, что страшно.

И так весь месяц. Что ни день, то суета.

После свадьбы мы отмечали Новый год в компании друзей и брата Вареника, взяв с собой еще и Кама с Лией и, конечно, всех имеющихся животных: шпица, двух шилопопых щенков овчарки, добермана и кота Бегемота. Спасибо, конечно, что без Геннадия и найденных на заборе парней, но мы, конечно, бдили. И за бородой Камала бдили, потому что едва брат узнал, на ком я женат и с кем теперь дружит его Эмилия, так выдернул из бороды один волос и загадал желание, но оно не сбылось. Девчонки теперь компанией из четырех бедовых голов наводили шороху.

Я сел за руль, зевнул и ответил на звонок Камала.

— Привет, брат.

— Как дела молодые? — устало спросил он.

— Что? Случилось?

— Дамик, приезжай в гости, а? На хинкал, — попросил Кам.

— Точно на хинкал? Что случилось? Эмилия сдержала обещание и тебя похитила? Какой выкуп требует? Меня жена ждет, сам спасайся.

— Эмилия учится делать уколы, — признался брат.

— На тебе, что ли, тренируется? — заржал я.

Лия у нас училась в меде и готовилась стать педиатром. А за неимением других подопытных тренировалась