Читать книгу - "Летние занятия - Пенни Л. Чепмен"

его шуточки. Он превратит все в фарс, сведет к сексу, а тут было гораздо больше.

— Не стану разрушать твои иллюзии, — сказал он. — Но я слышал, что в воскресенье она будет стриптизершей.

— Откуда ты это знаешь? — вопрос сорвался с моих губ слишком быстро, и по взгляду Дэйва я понял, что он это заметил.

— А-ха. Вот теперь становится интересно, — он поставил бутылку пива на стойку, уселся на барный стул и похлопал по соседнему.

Когда я не сделал попытки сесть, он закатил глаза:

— При всей той куче проблем, что ты на себя взвалил, ты должен бы выглядеть старше.

Я сел рядом с ним:

— Тут нечего обсуждать. Я знаю об этом, и мне это не нравится.

— Потому что ты чувствуешь ответственность или потому что тут все-таки что-то большее?

— Потому что она живет под моей крышей, и я несу за нее ответственность.

Дэйв ухмыльнулся и кивнул. Мы дружили двадцать лет, и ему не нужно было ничего объяснять.

В дверь постучали, и прежде чем я успел ответить, Джейден толкнула ее ногой и внесла тарелки с дымящейся лазаньей. Аромат ударил мне в нос и напомнил дождливые дни с вкусной едой и свечами.

Джейден поставила перед нами приборы и поочередно посмотрела на Дэйва и на меня:

— Почему вы так на меня смотрите?

— Спасибо, малышка, — ответил Дэйв.

— Пожалуйста, большой мальчик, — парировала она.

Он рассмеялся:

— Мы как раз говорили о тебе.

— Дэйв, — я закатил глаза и посмотрел на Джейден. — Мы просто говорили о еде.

Она прищурилась:

— Конечно.

— На самом деле я хотел спросить, почему ты решила выступать стриптизершей, — Дэйв запихнул вилку в рот и закрыл глаза. — Боже, где ты этому научилась?

Джейден бросила на меня мрачный взгляд — видимо, подумала, что это я начал разговор. Она помолчала и снова повернулась к Дэйву:

— Приятного аппетита. Если захотите еще, дайте знать.

Она развернулась и направилась к двери. Я встал, последовал за ней и вывел наружу, чтобы поговорить без помех.

— Он сам до этого додумался, — сказал я, прежде чем она успела открыть рот. — Такие слухи довольно быстро разносятся.

— Ну и что. Вы ведете себя так, будто я вышла на панель.

Я бросил взгляд через плечо на Дэйва, который сидел к нам спиной, закрыл за собой дверь, чтобы мы остались наедине на лестнице в подвал, и прижал Джейден к каменной стене. Одной рукой я схватил ее за волосы на затылке, другой сжал грудь, одновременно целуя ее:

— Перестань дергаться, я не хочу ссориться.

Она пыталась оттолкнуть меня, но чем настойчивее я становился, тем слабее звучали ее протесты. Она ответила на мой поцелуй, втянула в рот мою нижнюю губу и прижалась ко мне:

— Тогда загладь свою вину.

Черт побери. Больше всего на свете мне хотелось трахнуть ее прямо здесь, на лестнице.

— Иди наверх и раздевайся. Я буду через пять минут.

Ее глаза заблестели. Она обвила руками мою шею и поцеловала:

— Я не злилась, я просто хотела побыть с тобой наедине.

Я улыбнулся и заправил прядь волос ей за ухо:

— Ты невыносима.

— Прости, — она серьезно посмотрела на меня. — Я знаю, иногда я кажусь… слишком… — на мгновение ее взгляд устремился вверх, словно она искала нужное слово, — …расчетливой. Может, я и выгляжу холодной, но я… — она откашлялась, и мое сердце екнуло, — …я очень тебя люблю. Я никогда ни к кому не испытывала таких чувств и боюсь, что все разрушится, как и все остальное в моей жизни.

Я никогда не смотрел на это так. В каком-то смысле она казалась разочарованной в жизни. Но кто мог ее в этом винить? Если с детства приходится взрослеть слишком рано, уже не смотришь на мир сквозь розовые очки.

Я притянул ее к себе и поцеловал в волосы:

— Я вижу тебя, Джейден. Ты не холодная, ты просто взрослая.

— Это что-то меняет? — ее голова покоилась у меня на груди, и, хотя Дэйв наверняка задаст вопросы, я не торопился. Мое сердце забилось быстрее. Она любит меня? А я люблю ее?

— Иногда я мечтаю смотреть на мир иначе, — прошептала она. — Через фильтр, который делает все мягче. Который усиливает цвета, затмевает уродливые вещи и превращает их во что-то прекрасное.

Я прижал ее еще ближе, так что между нами не осталось ни сантиметра:

— Тебе не нужен фильтр. Тебе просто нужно научиться принимать хорошее. Ты это заслужила.

Медленно я отстранил ее от себя. Мне нужно было поскорее избавиться от Дэйва.

— А теперь иди наверх и жди меня.

Она улыбнулась, ее глаза сияли:

— Я всегда буду тебя ждать.

Поцеловав меня, она поднялась по лестнице.

Когда я открыл дверь, Дэйв сидел на барном стуле с широкой ухмылкой:

— Лазанья была просто сказка. — Он соскользнул со стула и хлопнул меня по плечу. — Мне пора, дети хотели сходить в библиотеку.

Я ухмыльнулся. Эмили и Кэмден обожали книги.

Дэйв прошел мимо меня. На второй ступеньке он остановился, но не обернулся:

— Держи ее крепко и не испорти все.

* * *

Пол вибрировал под басами техно-трека, зеленые лазерные лучи дергались в такт музыке, а люди сходили с ума, когда диджей поставил новую песню. Они хлопали, орали и вопили либо сидели в черных лаунж-креслах вокруг танцпола и пили шампанское.

Прекрасно. Я не мог представить себе ничего хуже, чем провести воскресный вечер в душном, переполненном клубе. Напитки стоили целое состояние, стены отливали золотом, будто кто-то просто не знал, куда деть свои деньги.

Публика состояла из тех, кто родился с черной кредитной картой в кармане, — двадцатилетних парней и девушек, чья жизнь представляла собой нескончаемую вечеринку.

В кармане джинсов завибрировал телефон. В надежде получить ответ от Тэмми — я написал ей четыре дня назад — я провел пальцем по экрану.

Но сообщение было не от дочери.

Миранда: Мы сто лет не виделись. Почему не отвечаешь на звонки?

Я подумал, не проигнорировать ли ее снова, но зачем тянуть?

Я: Буду завтра в час в кафетерии, там и поговорим.

Ответ пришел через пару секунд.

Миранда: Рада это слышать. Я уже думала, ты меня разлюбил.

За сообщением следовали два нелепых смайлика с красными щеками.

Я убрал телефон обратно в карман, сделал глоток виски и огляделся в поисках Джейден: она исчезла в туалете полчаса назад, чтобы подготовиться к своему выступлению.

Кто-то придвинулся ко мне сзади и закрыл глаза ладонями:

— Пообещай, что останешься спокоен.

Я кивнул, хотя челюсть невольно напряглась. Мне уже не нравилось, к чему все