Читать книгу - "Приручая Серафину - Джиджи Стикс"

скатывается к вырезу. Приходится напрячься до предела, чтобы не забыть, что Серафина не обычная женщина. Каждое движение, каждый взгляд, каждый миллиметр ее тела отточен, чтобы поймать мою душу в капкан.

— Идеально для чего? — спрашивает она.

Сердце колотится, но лицо остается каменным. Я наклоняюсь к ее уху и шепчу: — Идеально, чтобы привлечь каждого похотливого ублюдка, у которого есть глаза.

— А если они будут грубы?

— Если кто-то подойдет слишком близко, глаза вырву я.

Она бросает на меня взгляд через зеркало.

— Правда?

Я киваю.

— Одевайся. Выбери еще пару похожих нарядов, и поедем домой планировать остаток недели.

Серафина покачивая бедрами уходит обратно в примерочную. Я так заворожен этим зрелищем, что даже не спрашиваю, куда делась продавщица.

Есть женщины, с которыми красота позволяет сходить с рук и убийство. Серафина одна из них, по крайней мере, со мной. Но я не настолько ослеплен, чтобы думать, будто одной красоты хватит, если ее когда-нибудь схватит закон. Поэтому отвлекаться нельзя.

Телефон вибрирует. Мико.

Отследил звонки на телефон Риты, цифровая симка, уже отключена. Тот, за кого Ди Марко переводил деньги, явно в теме.

Черт.

Большинство клиентов не такие техно-продвинутые.

Второе сообщение: Что делать дальше?

Отличный вопрос. Если я не уберу этого фаната Капелло, потеряю все, включая тех двоих, кого больше всего хочу защитить.

Продумываю все и печатаю: Найди похоронное бюро. Кто так рвется мстить за семью Капелло — точно там был.

И на всякий случай добавляю: Взломай телефон дочери Ди Марко, вдруг она тоже в деле.

Убираю телефон в карман и надеюсь, что Мико найдет того, кто хочет меня прикончить, раньше, чем тот поймет, что это я убил его драгоценных Капелло. Что-то в его упорстве подсказывает, что моей смертью он не ограничится.

 

ГЛАВА 32

СЕРАФИНА

Сердце колотится так громко, что почти заглушает музыку, пока мы приближаемся к знакомому входу. Ладонь Лероя на моей пояснице — единственное, что не дает мне рухнуть, когда охранник пропускает нас в двери «Феникса».

Он не знает, что все началось именно здесь. Я пришла в этот клуб под присмотром того мерзкого куратора, чтобы убить Энцо Монтесано, самого могущественного криминального босса Нью-Олдерни. Дядю Лероя. И мой первый заказ.

Я не сказала ему, насколько важно это место. Хочу встретиться со своими демонами лицом к лицу. Если сегодня я проведу вечер, не убив и не покалечив никого, может, у меня получится стать нормальной… ради Габриэля. И ради Лероя.

— Все хорошо? — Он снимает с моих плеч куртку и передает девушке в гардеробе.

Внутри все трясет так сильно, что я боюсь, голос дрогнет, поэтому просто смотрю в его темные глаза и киваю.

Он наклоняется и шепчет мне на ухо: — Все будет в порядке. Я буду рядом всю ночь и прикрою спину.

Его слова, как бальзам на истрепанные нервы, наполняют меня уверенностью, которой так не хватало. Расправив плечи, я смотрю прямо в полумрак: вспышки света, море тел, прыгающих в такт музыке. В нос бьет знакомый коктейль из сухого льда и алкоголя, тот самый прилив адреналина, что всегда приходил перед миссией.

За пять лет планировка изменилась. Теперь на краю зала отгорожена VIP-зона с отдельным баром, у входа стоит охранник. Но я все равно вижу ту вторую дверь, вход туда, где охранник Монтесано когда-то подал мне шампанское с наркотиком.

Толпа расступается перед Лероем, пока мы идем к VIP-зоне. Я не могу не замечать взгляды, и от женщин, и от мужчин. Лерой излучает власть, и дело не только в росте, мускулах и черном костюме по фигуре. Острые скулы, четкая линия челюсти, темные глаза, смертельно опасная комбинация, которая кричит «опасность» и одновременно манит.

Лерой смотрит только на меня и даже не замечает, как каждая проходящая мимо женщина пожирает его глазами, кто-то с голодом, кто-то с благоговением. Это понятно. Рядом с ним все мужчины в клубе выглядят одинаково серо.

Кожа не перестает покалывать с того самого момента, как я вышла из примерочной в этом платье. Оно куда откровеннее тех пастельных, что я носила на заданиях. Те были рассчитаны на то, чтобы я выглядела моложе, невиннее, беззащитнее. Сегодня впервые мне разрешили выйти с темными волосами и макияжем, и я почти чувствую себя другой женщиной.

Пробравшись сквозь толпу, мы наконец добираемся до VIP-зоны, охранник отходит в сторону, пропуская нас. Лерой подводит меня к столику с отличным видом на танцпол. Не успеваем мы сесть, как к нам уже подлетает бармен с меню.

— Виски со льдом и… — он поворачивается ко мне.

— Шампанского, — говорю я.

— Лучше спрайт, — добавляет Лерой.

Официант уносится к бару, а я поворачиваюсь к Лерою с гримасой.

— Я умею пить спиртное, — шиплю я.

Он приподнимает бровь.

Я прижимаюсь к нему ближе, голос делаю тише музыки: — Меня дрессировали вводить шприцы в любом состоянии, в том числе пьяной в стельку.

Лерой ерзает на месте, лицо кривится.

— Что? — огрызаюсь я, все еще злясь за то, как он когда-то назвал мою историю с электрошоком бредом. Лерой ведет себя так, будто я дикарка, будто не прошла шесть месяцев изнурительных и болезненных тренировок.

— Не веришь?

— Не в этом дело, — бурчит он.

— А в чем тогда?

— Я хочу, чтобы ты сегодня оставалась трезвой и не рисковала.

Он не объясняет, почему именно не хочет меня пьяной, и я списываю все на очередной его контролирующий заскок, вроде того, как он заставил меня медитировать перед выходом и повторять кучу аффирмаций.

Официант возвращается с напитками. Я отпиваю из своего стакана и делаю вид, что это шампанское. Злюсь на Лероя, зато сердце больше не колотится. У него талант стирать даже самую жуткую тревогу. Музыка такая громкая, что бас отдается в костях.

Я выпрямляюсь и оглядываю танцпол. Прямо сейчас чувствую себя уверенной, собранной, а рядом с Лероем, еще и всемогущей. Совсем не то, что в первый раз здесь, когда еле справлялась с мыслью об убийстве. Теперь убийство у меня в крови.

Щеку обжигает его взгляд. Я поворачиваюсь, встречаюсь с его темными глазами и говорю: — Потанцуем.

Уголок его губ приподнимается.

— Давай, вперед.

— Пойдем со мной.

Я встаю и протягиваю руку.

Он фыркает.

— Я не танцую.

Закатываю глаза.

— Тогда какой смысл вообще тащиться в клуб, чтобы просто сидеть и бухать?