Читать книгу - "Пять мужей для попаданки - Тина Кэт"

наружу через потайной лаз. Мне нужно было замести следы её внезапного появления. Тот, кто вонзил в неё сталь и вышвырнул через магическую прореху, мог попытаться выследить точку выхода. Я не знал, кто этот враг, но я точно знал: кровь самки на траве — это маяк для стервятников.

Я кружил по лесу вокруг того места, где портал выплюнул её прямо на меня. Я тщательно затаптывал примятый мох, переносил запах её крови на шкуры лесных зверей и путал тропы у ручья. Мои когти вгрызались в землю, стирая любое напоминание о синей вспышке и её падении с небес.

По дороге мысли ворочались в голове, тяжёлые и неповоротливые.

«Что я буду делать, когда она очнётся?» — эта мысль жалила сильнее старых шрамов.

Она — хрупкая самка из мира слов. Увидев мою крокодилью морду и когти, она закричит. Испугается. А волноваться ей нельзя — рана на животе слишком глубокая, любой резкий вздох может снова вскрыть прижжённые сосуды. Страх убьёт её быстрее, чем рана.

Решение пришло нехотя, принося с собой горечь.

— У-р-р-м… — я глухо рокотнул, возвращаясь в грот.

Я присел рядом с ней и положил свою огромную ладонь ей на лоб. Я использую то, что осталось в моей крови от предков, — магический сон. Это кокон, в котором тело восстанавливается, а разум пребывает в покое, не зная страха.

Я закрыл глаза, вызывая из глубин сознания тепло. Оно потекло через мои пальцы в её сознание. Бледное лицо самки расслабилось. Теперь она проспит столько, сколько нужно её телу для исцеления.

Она не увидит меня сейчас. Не испугается. А я… Я получу ещё немного времени, чтобы просто смотреть на это чудо, которое свалилось на меня с небес и перевернуло мою одинокую жизнь.

____________

Аннотация к книге: "Тик- так кусь..."

Смерть настигла меня внезапно — в виде летящего на красный свет самоката. Вместо райских кущ я оказалась в бесконечной очереди на Суд Божий, пахнущей дешевым освежителем воздуха. Но скучать не пришлось: Боги-садисты решили устроить 10-е Юбилейные Игры, и я стала их «счастливой» участницей. Правила просты до безумия: Пройти 17 смертоносных и не очень локаций. Собрать команду из самых сильных и горячих мужчин разных рас. Чтобы мужик стал твоим — нужно его УКУСИТЬ. Теперь за моей спиной целая армия защитников. Время тикает. Соперницы наступают на пятки. Монстры сходят с ума от моих анекдотов. А я просто хочу выжить и не сойти с ума в этом гаремном безумии. Тик-так, мальчики... Кто следующий на очереди за порцией зубастой любви?

Глава 37

Дарг

Прошло две недели. Две недели, которые превратили мою размеренную жизнь отшельника в бесконечный цикл борьбы — со смертью Искорки и с самим собой.

Я сидел у края её ложа, вглядываясь в бледное лицо. Жар давно отступил, рана на животе затянулась ровным розовым шрамом благодаря моим мазям и её невероятной воле к жизни. Я продолжал кормить её питательным бульоном из лесной дичи и соком ягод, бережно приподнимая её голову. Она глотала машинально, всё ещё запертая в коконе магического сна, который я поддерживал, чтобы её тело восстановилось окончательно.

У-р-р-м… — тихий рокот сорвался с моих губ, когда я потянулся к чаше с водой.

Пришло время обмывать её. Мне пришлось снять её странную, разорванную одежду ещё в первую ночь — она была пропитана кровью, грязью и гарью портала. Теперь она лежала на шкурах обнажённой, прикрытая лишь лёгким полотном.

Каждый раз, когда я брал мягкую губку и касался её кожи, мои пальцы дрожали. Я — массивное чудовище с чешуёй и когтями, и она — воплощение хрупкости и света. Я видел каждую линию её тела, каждую извилину её меток, которые теперь казались частью её существа. И каждый раз меня накрывало удушливой волной смущения.

Но хуже всего было другое. Возбуждение.

Оно стало моим постоянным спутником. Древние инстинкты Дивьих, спавшие годами, проснулись от близости Инамереанки. Моё тело предательски отзывалось на аромат её кожи — миндаль и тепло. Кровь закипала, становясь густой и горячей, как лава. Я ненавидел себя за это. Мне было стыдно перед этой беззащитной самкой, которая доверила мне — пусть и неосознанно — свою жизнь.

Иногда, когда напряжение становилось невыносимым, а рык в горле грозил перерасти в стон, я уходил в дальний угол пещеры. Там, в тени камней, мне приходилось брать дело в свои руки, чтобы согнать это безумное марево и вернуть себе способность мыслить ясно. Я позорно сбрасывал напряжение, чувствуя себя последним подонком, но это был единственный способ не сойти с ума и не коснуться её так, как просили инстинкты, но запрещала совесть.

— Х-р-р-с-с… — я выдохнул, закончив обтирание и снова укрыв её мехом.

Сегодня я решил. Пора. Её тело окрепло, магия внутри неё стабилизировалась. Я медленно убрал ладонь с её лба, разрывая поток магического сна.

Теперь оставалось только ждать. Через час или два она откроет глаза. И я должен быть готов к тому, что увижу в них — ужас или… что-то иное.

Я отошёл к костру, сев так, чтобы моя морда оставалась в тени. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Скоро тишина моей горы будет нарушена её голосом.

Время превратилось в густой дёготь, застывая в холодном воздухе пещеры. Мой взгляд был прикован к её ложу, к каждому движению шкур, под которыми угадывались контуры её тела.

Прошёл час. Потом ещё один.

У-р-р-м… — я едва заметно качнул головой, когда Настя зашевелилась.

Сначала это было лишь лёгкое дрожание ресниц и движение пальцев, вцепившихся в мягкий мех барса. Но она не открывала глаз. Магический сон уступил место обычному, и в это освободившееся пространство хлынули видения. Судя по тому, как участилось её дыхание, сны были яркими.

На мгновение я замер, и мои когти непроизвольно вонзились в каменный пол. Она застонала. Тонко, надрывно. Первая мысль, полоснувшая меня, как нож: «Боль! Рана! Неужели шрам разошёлся? Неужели я ошибся в своих мазях?»

Я уже готов был броситься к ней, забыв о своём уродстве, но страх мгновенно отступил, сменившись чем-то гораздо более ошеломляющим.

Это не была боль.

Голова Насти откинулась назад, обнажая беззащитную шею, где метка-цветок внезапно налилась алым светом. Её бёдра судорожно качнулись под шкурой, а с губ сорвался тихий, тягучий вздох, переходящий в сладкий стон.

— Х-р-р-с-с… — я заставил себя остаться на месте, хотя моя кровь превратилась в жидкое пламя.

Она бредила. Но это был бред наслаждения. Видимо,