Читать книгу - "Победитель, или В плену любви - Элизабет Чедвик (Англия)"

Александр улыбнулся с сожалением, продолжая поглаживать тянущегося к яслям Самсона.

Харви, подобно большинству неграмотных людей его положения, воспринимал умение читать и писать с глубоким подозрением. Но знания медленно, но окончательно становились необходимыми для дальнейшего продвижения человека, и те рыцари, которые цеплялись упрямо за старое, оставались позади. Хуже всего было то, что они оставались позади торговцев и ремесленников, богатых крестьян и женщин.

— Я не вижу ничего плохого в ее обучении, — мягко ответил Александр. — По крайней мере, она никогда не будет в зависимости от какого-нибудь писца.

Лицо Харви потемнело.

— Ничего, кроме печали, эти знания не принесут, — сказал он. — Ты забьешь ей голову всякими странными понятиями, которые разрушат ее, а ведь она уже на выданье. Ты показываешь ей мир, где она никогда не будет жить.

— О, не будь таким твердолобым, Харви. Есть много женщин, которые грамотны, и их мужья не бьют их за это. Посмотрите хоть на мать Ричарда, королеву Элеонору. Разве он не обязан своей свободой ей? Если бы не ее способности, он все еще томился бы в немецком плену.

— Да, и сама она вертела в течение шестнадцати лет собственным мужем, разжигая смуту, — парировал Харви. — Смуту, которая никогда не случилась бы, знай она свое место.

Братья впились взглядом друг в друга.

— Тогда ты сообщи Манди, — сказал Александр сквозь зубы с презрением. — Сообщи ей, что она не может продолжать учиться и именно из-за твоего свинского невежества.

Харви немедленно замахнулся на брата.

— Да, — сказал молодой человек высокомерно, — поставь меня на место тоже.

Харви посмотрел на Александра, затем на свои сжатые в кулак пальцы, а затем неразборчиво выругался, повернулся на пятке и бросился вон. Александр выдохнул наконец и бросил щетку на землю. Причина была не только в чтении и письме, подумал он. Что-то еще грызло Харви. Он был какой-то кислый и рассеянный эти последние несколько недель, но не находил ничего лучше, чем выражать свое беспокойство вспышками злости. Возможно, так и должно было быть, но Александр не имел ни малейшего желания послушно играть козла отпущения.

Он уже нарядил Самсона в новую сине-желтую попону, когда Харви вновь появился одетым для рыцарского поединка, в полных рыцарских доспехах — готовый к бою на час раньше, чем было намечено сражение. Александр с интересом отнесся к этому предзнаменованию, но не сказал ничего вслух и снова вернулся к заботам о жеребце.

Харви прокашлялся.

— Он напоминает рыцарского коня, — прокомментировал он. — Жаль, что нет рыцаря, а есть только кавалер, ездящий на нем.

Александр сверкнул глазами.

Харви ответил ему с деланным негодованием, но его губы чуть изогнулись в улыбке.

— Всей-то разницы между рыцарем и валетом — что успели нацепить, чем задница прикрыта, — парировал Александр с поклоном к наряду Харви.

Харви сделал примирительный жест и отвернулся, чтобы начать снаряжать Солейла.

— С чего это ты стал таким сторонником принципа «Женщина, знай свое место»? — адресовал вопрос Александр спине брата. — Тебя же это никогда не трогало раньше. Я даже помню, ты сочувствовал и говорил Арнауду, что жаль Манди, обреченную чуть не с рождения носить очеломник.

С сердитым вздохом Харви повернулся.

— Да что по волосам плакать, когда можно голову потерять! — рыкнул он.

— Я должен понять…

— Да все очень просто. Тогда я не был ее опекуном; это было дело ее отца — устанавливать правила. Теперь же это — мое дело. — Он провел правой рукой по волосам. — Ах, Христос, тебе это следует тоже знать. Я получил предложение от Удо ле Буше на брак с ней.

— Что ты получил? — ужаснулся Александр.

— Несколько недель назад он переговорил со мной. Сказал, что чувствует себя ответственным за нее. — Несколько белокурых волос осталось в руке Харви, и он смотрел на них безучастно.

— Ты отказал ему, конечно?

— Я сказал, что она станет супругой человека, которого я посчитаю наиболее подходящим, и когда придет время…

— Даже если этим человеком будет он? — Голос Александра наполнился презрением.

— Конечно, я не выдам девчонку замуж за убийцу ее отца! — Харви застыл в негодовании. — Так что ты можешь приберечь свое высокомерие для другого случая. Но то, что он сказал, заставило меня задуматься. Ей шестнадцать лет, и это время, когда она должна быть отдана кому-то — предпочтительно человеку с солидными средствами к существованию.

Александр смотрел на своего брата с тревогой. То, что сказал Харви, было прагматично и верно. Но как-то не хотелось думать о Манди как замужней и живущей в другом месте…

— Она вовсе не должна выходить замуж. Мы можем защищать ее честь, и она имеет часть состояния Арнауда как гарантию.

Харви покачал головой.

— Я — только ее опекун. Мужчины, в том числе ле Буше, понимают, что они имеют шанс заполучить больше. Она — внучка Стаффорда, и она имеет шансы на приданое. Она молода, невинна и симпатична. Нетрудно сообразить, что все это вместе делает ее ценным призом. — Он отвернулся резко к Солейлу и продолжил возиться с жеребцом.

— И где ты собираешься искать человека, чьи средства к существованию достаточно солидны? — спросил Александр как бы небрежно.

— Я не знаю, — голос Харви стал злым и раздраженным. — Но ты, забивая ей голову понятиями и вещами, далекими от обыденной жизни, совсем не облегчаешь мою задачу.

— Она попросила, чтобы я научил ее. По ее собственной воле она хотела научиться писать. Нельзя отказывать человеку, который стремится к совершенствованию.

С этими словами Александр сел на Самсона и поскакал, разогревая коня. Он был глубоко взволнован мыслями о Манди, представляя кандидатуры для выбора мужа. Не было никого даже отдаленно подходящего, и меньше всего — Удо ле Буше. Сама мысль об этом заставила его передернуться. И все же Харви был прав, называя ее ценным призом. И это также была мысль, которая до сих пор никогда не приходила в голову Александра.

Манди налила вино в два кубка и вручила один из них Александру. Ее мысли оживились, наполненные новым знанием. В ее движениях и голове была легкость, словно она была пьяна.

В тот полдень турнир проходил удачно для мужчин, и они приняли несколько богатых выкупов от французских рыцарей. Все повеселились вокруг общего костра с танцем и пением. Потом Харви ушел в темноту с одной из женщин, а Александр сопроводил Манди назад к их палатке. Затем, со странным, глубоким блеском в глазах, он разложил письменные принадлежности и продемонстрировал ей арабскую систему цифр.

Манди нашла идею забавной, а символы — намного более простыми для использования в вычислениях, чем неуклюжие римские цифры.

— И это вам тоже преподавали в монастыре? — спросила она, усаживаясь рядом с ним.