Читать книгу - "Принцесса в Бодунах - Ольга Сергеевна Рузанова"

— Чо?!..

— Говорю, бабочки в животе шевелятся... Людка, от любви к тебе!..

Припав ухом к стене, слышу какие-то шорохи и вздохи, а потом, как хрипит Людмила:

— Лапищи-то убери свои!.. Куда лезешь?..

— Птичка моя!.. Курочка... бройлерная...

Мать честная!.. Что он мелет?! Она же ему вторую руку сломает и ноги узлом завяжет!

— Завязывай, ну... — сопротивляется Люда, двинувшись мимо моей пристройки.

— Ты моя конопля, Людка! Я из-за тебя наркоманом стал!.. — доносится до меня удаляющийся голос Толика, а потом все стихает.

Я стою на полусогнутых ногах еще какое-то время, а потом выпрямляюсь и осторожно выглядываю в окно. Никого.

Мозг в черепной коробке горит и судорожно ищет выходы из сложившейся ситуации. Если Толик догадается рассказать своей бройлерной курочке, кто его научил говорить столь изысканные комплименты, мне мало не покажется.

Так и не придумав ничего стоящего, я закрываю чемодан и подкатываю его к двери. Выглянув наружу через щелочку, тихонько выхожу на крыльцо и вижу Кольку. Он, словно только и делал, что ждал, когда я выйду, тут же бросается ко мне.

— Вроде пронесло, да?.. — смеется он, озираясь, — Толик там Людке такие красивые слова говорит. Она вся красная как помидор!

— Серьезно? — удивляюсь искренне, — Ей нравится?

— А то!.. Кажись, простит его сегодня! — проговаривает Колька, сложив руки в молитвенной жесте, — Толя скачет перед ней, как кузнечик, трясется весь от радости!..

— Надо же, — бормочу, спуская чемодан с крыльца.

— А ты куда?! Уезжаешь что ли? — вдруг пугается он, — Из-за Никодима?

— Нет, — улыбаюсь я, — В дом переезжаю. К Антону.

— А-а-а... — понимаеюще кивает, — Тоже любовь, да?..

— Отношения, да, — подтверждаю я.

Мы идем вместе вдоль дома, доходим до угла, поворачиваем к террасе и сталкиваемся там с Настей и Виталиной.

— Привет, — говорит первая.

— Здорово, — кряхтит пацан, вмиг покрываясь бордовыми пятнами. Втягивает голову в плечи чуть набок и опускает глаза. Переминаясь с ноги на ногу, смешно жует нижнюю губу.

Виталина, подкатив маленькие черные глазки, брезгливо фыркает.

«Бычья яйца тебе на глаза» — повторяю мысленно три раза и качу чемодан мимо нее.

— Чо... эта... — слышу обращенное к Насте бормотание Кольки, — Как дела, короче?..

— Нормально, — усмехается она, — А у тебя?

— Пучком все. Проблемы решаются. Дела делаются.

Тихонько перехихикиваясь, девчонки идут дальше, а мы с Колькой подходим к широкому крыльцу террасы. Поставив чемодан на верхнюю ступеньку, я смотрю в его залитое краской лицо.

— Коля, ты должен научиться говорить с девушками.

— Я умею!

— Я слышала.

Он откидывает назад длинную челку и оглядывается туда, где только что исчезла его зазноба.

— Видела, какая она? — шепчет благоговейно.

— Какая?

— Круглая, мягкая... Ноги крепкие.

Я еле сдерживаю смех, а Колька, словно позабыв обо мне продолжает:

— И волосы... Желтые такие, как свежая солома. И пахнет от нее всегда вкусно — хлебом и майонезом.

Глава 51

Василина

Вечер пролетает незаметно. Колька после звонка бабушки смывается, а я трачу время на то, чтобы перенести свои вещи в комнату Антона в доме. С Людмилой сталкиваемся несколько раз, но каждый она ведет себя так, словно не замечает меня. Проносится мимо, пихая округлыми боками, с розовыми щеками и неестественно блестящими глазами.

Я испытываю невольную гордость за свои интуицию и врожденные способности психолога. Шутка ли — свела пару после кризиса длиною в целый год?! Без меня Толик до пенсии ходил бы за ней с пожухлыми ромашками.

— Все тунеядничаешь? — доносится до меня неприязненный голос Сморчка, когда я несу в дом две пары моих кроссовок, — Тунеядка.

— Почему тунеядничаю? — оборачиваюсь с улыбкой и демонстрирую ему свою обувь, — Вот, делом занята.

— Делом, — корчит гримасу, отчего становится похожим на сморщенную коровью лепешку, — Курям солому в гнездах поменять нужно, а она палец о палец не ударит.

— Георгий, кто же лучше вас это сделает?! У вас же руки золотые!..

— Ага — ага... Хитрожопая какая! Меня копликентами не пронять!.. Я тебе не дурачок!

— Конечно, нет, — бросаю, скрываясь в доме.

Когда становится совсем темно, Людмила уходит домой с волочащимся за ней на полусогнутых Толиком, и во дворе стихают голоса, я принимаю душ, ложусь в нашу с Антоном кровать и принимаюсь о нем думать.

Твердо намеренная дождаться его приезда, я кручусь с боку на бок целых полчаса, а потом как-то незаметно проваливаюсь в сон. Душный, жаркий, терпкий, как сладкое вино. Когда в вязкий дурман проникают руки Антона, я понимаю, что уже не сплю.

Они чуть прохладные после улицы. Сильные, наглые и бесстыжие. Оглаживают ягодицы, ныряют в развилку ног сзади и, отодвинув полоску трусиков в сторону, трогают чувствительную плоть.

Мое уткнувшееся в подушку лицо горит, дыхание рвется на короткие резкие выдохи, кожа пылает.

Губы Антона, кусая мочку уха, шепчут пошлости.

Мокрая, возбужденная, я раздвигаю бедра и послушно приподнимаю таз, когда Баженов толкается в меня сзади. Сначала осторожно и неспешно, но с каждым последующим толчком увеличивая темп.

Волна омывающего тело нестерпимого жара сводит с ума. Между ног пульсирует и жалобно ноет. Я забываю, где я, и как меня зовут. Превратившись в сгусток чистой сексуальной энергии, концентрируюсь только на одном.

Антон, как часть меня в этом момент, все чувствует и понимает. Стискивает рукой грудь, оттягивая сосок, а затем направляет ее туда, где соединяются наши тела.

Раскрывает складочки, ласкает, ритмично ударяя пальцем по клитору.

Я трясусь, хныча в прикушенную подушку. Замираю, выгнувшись в предоргазменной судороге и, наконец, взрываюсь и взмываю кометой в космос.

Толчки Баженова сзади ощущаются глухими далекими ударами, а потом я чувствую тяжесть его тела на себе. Горячее дыхание за ухом и ленивые влажные поцелуи в шею.

— Скучала? — спрашивает шепотом, откатывась в сторону.

Я тоже сразу переворачиваюсь и пристраиваю голову на его плече. Жмусь к нему, жмурясь от удовольстивия.

— Очень!

— Чем занималась весь день?

— Скучала... — признаюсь честно, потому что так и есть.

Все время между купанием с Никодимом и Толиком с Людмилой я скучала по Антону и мечтала о нашем счастливейшем будущем.

Целую его в колючую щеку и тихонько рассказываю про поход на озеро, естественно не вдаваясь в подробности, и о том, что, кажется, наши влюбленные, наконец, помирились.

Антон слушает, прикрыв глаза и слабо улыбаясь.

— А этот что здесь делает? — спрашивает, когда я замолкаю.

— Кто?..

— Кот.

— Где?!

— Вон, в кресле.

Поднявшись на локте, я оборачиваюсь и вижу в кресле Ваську. Сидя в самом центре, он смотрит на нас полным презрения взглядом.

— Он... он что, все это время был здесь?.. — шепчу, ужаснувшись, — Он... все видел?

Антон, сонно