Читать книгу - "Алмаз - Таня Лаева"

меня с ума! Что она там говорила? Спроси своего отца… причина ее побега – отец?» – черепушку сдавливает, пульс вскрывает вены, бросает то в жар, то в холод.

Резко торможу. Вылетаю на мороз. Жарко. Пытаюсь успокоиться. Осматриваюсь. Набираю ледяной воздух. Легкие замораживает. Не кашлянуть.

Мигает зеленый крест. Аптека. Еще закрыта. Несколько человек отскребают лед от машин. Фонари выключаются. На небе появляется светлая полоса рассвета.

Я увидел в солнце глаза Хрустальной. Глаза коньячного цвета. Она спасла мне жизнь. Такой же морозной зимой.

Алмаз подстрелил меня первого, сукин сын. Таня прорвалась ко мне сквозь толпу.

– Я медик! Пропустите!

Остановила кровотечение. До сих пор помню расторопные движения тонких пальцев.

– Вам нужно в больницу.

Ее улыбка озарила многолюдную серую площадь, а в глазах… холодный расчет?

Пушистая белая шапка. Алый румянец. Его я видел много раз, и в разных позах. Изможденная, беззащитная, безумно красивая. Невинная овечка с ее «Рома, пожалуйста».

Но внешность обманчива. Чем больше мы сближались, тем больше я раскрывал этот ящик Пандоры. Она доводила меня до криков, до потери контроля, разбитых кулаков, до того, как я вдавливал ее в матрас за горла и орал: «Почему ты не можешь просто подчиниться?!»

Она столько раз спасала всех нас от неминуемой смерти.

«И ради чего? Чтобы убить? Бред… она не причастна! Я должен оправдать ее в глаза отца, вернуть ее к нам… ко мне…» – еду в больницу.

С трудом нахожу нужное крыло. Мед персонал весь задействован. Суета не дает мне ни к кому обратиться. Иду по указателям до кабинета главного врача. Миную секретаря. С ноги вышибаю дверь.

– Виктор Сергеевич Аристов. Палата, – режу воздух приказным тоном.

Белый халат оторопевает, но возразить не решается. Для меня быстро находят сопровождающего.

После коридора, где пахнет кровью и хлоркой, мы у вип палаты. Отца перевели практически сразу после поступления. Его жизни ничего не угрожает. Грудину перестает сдавливать и колоть. Наконец могу выдохнуть изморозь.

Вхожу без стука. Уют и простота. Отец лежит на белоснежных простынях, подключенный к аппаратуре. Лицо бледное, но взгляд, как всегда, холодный, расчетливый. Похожий на Танин.

– Как ты?

– Сегодня ты чуть не остался сиротой. Мне нужна новая охрана, Ромео. Отдай распоряжение в Мирный.

Он зовет меня «Ромео» – романтическим прозвищем, чем приводил в восторг своих бесконечных любовниц. Мне отвратительно. Но я глотаю. Не в первой.

– Эм… это я понял, но…

Мешкаю. Не хочу говорить ему. А он чувствует, видит насквозь. Заставляет меня.

– Докладывай, – сухо требует самый дорогой пациент.

Рапортую. Описываю в деталях. Не утаиваю от него ни единой мелочи. Сдаю с потрохами Хрустальную.

– Вот она и попалась… – смакует новости только о ней.

Жилы на шее вздуваются. Начинаю нервничать.

«Могла ли она перейти ему дорогу?» – разные догадки начинают одолевать. Вплоть до самых диких. «Может, между ними была связь?»

– Ты должен найти ее, сын, – он холоден, сканирует помещение, смотрит прямо в глаза, – Я уверен, она связана с ублюдком. Найди ее и ко мне. – кашляет, – И не ведись на ее манипуляции! Ты как кабель на течку.

– Ну, хватит уже! – взрываюсь.

Виктор Сергеевич столбенеет. Сверлит меня. Отвожу взгляд.

– Я не хочу отправиться к праотцам в сорок пять, – продолжает давить, – Ты должен сделать выбор, Ромео, или я, или она. Власть или чувства. Мы все под прицелом, сын. Набери людей из ментов и на поиски. Я дам указания узнать ее адрес. Поставь там патруль и…

Впервые я ловлю себя на мысли, – «А если он лжет? Если Таня – не враг, а ключ? Я должен найти ее раньше всех желающих!»

– Я уже не пацан. Уж как-нибудь разберусь без твоих прихвостней, – перебиваю, дергаюсь.

Пациент щурится. Кулаки белеют, но внешне эмоций не выдает.

В наш разговор вмешивается медперсонал с дребезжащей тележкой. Тут же маскируется под хорошего человека. Растягивает губы в фальшивой ухмылке.

– Ступай, мальчик мой. У меня процедуры.

Наблюдаю его похотливый взгляд, скользящий по тонким кривым ногам в белом капроне. Становится мерзко.

«Мальчик мой». Так он называл брата.

Вспоминаю нашу последнюю вылазку. День, когда я потерял его и рассудок.

Глава 6

Мирный. 2 года назад

– Киря, надень кеврал.

Брат никогда не надевает бронежилет. И меня это бесит. Слишком самоуверенный.

– Я то никому не мешаю, братец. Это ты бы лучше второй накинул.

Подстегивает меня. С детства он показывает свое превосходство. Старше. Сильнее. Выше.

Свое наследство он не принимает. Не нашего поля ягода. Мы отбросы, а он паршивая овца. Но при этом не стадо. Все лишь бы вопреки.

Я послушный. Он бунтарь. И при это я – говно, а он – повидло. Считает себя приемным.

Но отец крепко держит его за яйца. Дочь, жена. На полном его обеспечении и под его защитой. А, значит, контролем. Сегодня Кирилл должен разорвать эту связь.

Душное помещение дешевого кабака удручает безвкусицей.

Непривлекательный персонал. Вульгарный интерьер. Просиженный диван. Давит.

Легкий мандраж передергивает. Нам приносят кальян и запах банана.

– Брат. Хоть раз послушай меня. Я прошу тебя.

– Ты? Просишь?

Выпускает мне в лицо приторный дым кальянного табака. Раскидывает руки на красном велюре.

– Проси еще.

Самодовольная рожа. Бесит. Все мышцы напрягаются. Отец считает его крысой. Что он стоит за всеми убийствами… и даже покушением на меня.

«Не верю… не хочу верить… у отца хроническая паранойя. Может, он поэтому отпускает его».

– Пора.

В вип кабинку входит Соболь. Мы с одного подъезда. Были. Мой лучший друг с детства. Точнее единственный. Он напоминает мне о том, что я все еще способен на порядочность. Моя последняя ниточка к раю.

Мы грузимся в военный хаммер. Соболев трет макушкой потолок. Кирилл его стебет «дылдой» иногда «дилдой», «елдой». Но Костян – кремень. Не ведется. Час, и мы бултыхаемся по грунтовке. Дремучий столетний лес – могила для тайн.

Воняет солярой. Окна открыты. Жарко. Двигатель ревет. Вдруг брат его перекрикивает.

– Ну, как там твоя зверушка?

Машинально касаюсь бочины, где все еще болит шрам от пули. Вспоминаю прикосновение нежных пальцев. Возбуждаюсь… и первая волна ревности сдавливает ребра.

– С чего вдруг интерес?

Брат пожимает плечами.

– Тоже понравилась.

Лишь бы на зло. Киря любил отбивать моих