Читать книгу - "Яблочный купидон для Громилы - Лана Светлая"

лавке неподалеку махом рассосались по своим домам, кинувшись врассыпную. Так что, возможно, кто из них решил наладить соседские отношения таким образом.

Но сегодня версия про бабулек отпала.

Ведь когда увидел на крыльце пироги с капустой, на автомате посмотрел на соседский двор и словил взгляд Кати, которая поспешно отвернулась.

Вот тогда-то и появились подозрения, кто меня подкармливает. И для чего.

Видимо, с холостыми мужиками тут в деревне совсем беда. А тут я так удачно появился. Вот, видимо, она и решила меня охмурить, вспомнив, через какой орган лежит путь к сердцу мужика.

Последней каплей стали яблоки, лежащие на том же самом месте, что и в предыдущих случаях.

Алиску я к этому моменту совсем исключил. Девчонка на протяжении всего дня держалась от забора как можно дальше. Даже особо и не смотрела в мою сторону. Походу, мой план сработал. Ну, в том месте, где ей запретили со мной общаться. Кто же знал, что «пообщаться» захочет старшая сестрёнка, подкидывая мне на крыльцо еду.

Вот только я был категорически против «общения».

Мы, мужики, любим сами охотиться. А когда понимаешь, что ты выступаешь в роли дичи… ну, так себе ощущения.

Досадно и немного даже обидно.

Не начни Катя полномасштабное наступление, я, может быть, и сам бы начал закидывать удочку в её сторону. Уж больно хороша, зараза. С виду девочка-припевочка, а характер ух какой. Такие огни полыхают в глазищах, там, на дне, такие черти беснуются.

Чёрт, я бы с огромным удовольствием с ними своих чертеняк познакомил. Они бы устроили такой пожар…

От этих мыслей и вида виляющей попки в штанах стало совсем дискомфортно.

Психанув на соседку, на себя за то, что поддаюсь её чарам, ухожу домой.

Встав утром, принимаю твёрдое решение о том, что не буду вестись на провокации Кати. Полный игнор в её сторону, чтобы она ни сделала.

Но то, что она сделала спустя три часа, заставило меня положить большой и толстый на свои же слова.

Глава 6

Я выкорчевывал старый пень от вишни, согнувшись чуть ли не пополам, когда мне что-то прилетело в пятую точку.

В первый момент даже не сообразил, какого чёрта у меня так задница загорелась. Ощущения, словно веткой крапивы обожгло.

Зарычав от боли, выпрямляюсь и быстро оборачиваюсь, начиная натирать правую ягодицу.

Взбешённый взгляд сканирует землю вокруг меня. Далеко смотреть и не нужно, как оказалось. Недалеко от меня лежит красное яблоко, такое же, как мне подкидывала Катерина.

Я поднимаю взгляд и вижу эту заразу недалеко от забора. Кроме неё во дворе у них больше никого.

Она копошится в своих грядках и типа даже не смотрит в мою сторону.

Сама невинность, мать вашу!

Озверевший, я хватаю яблоко, какого-то хрена кладу его в карман и устремляюсь к забору.

— Ты совсем с ума сошла⁈ — рычу, с силой сжимая деревянные доски. — Ты совсем кукухой поехала, творя такую дичь⁈

— Что на этот раз? — у неё хватает наглости не просто задать мне этот вопрос, а произнести его язвительно.

— Что… Что на этот раз⁈ — чуть ли не давлюсь.

И всё. Меня окончательно накрывает.

— Ты нафига в меня яблоками кидаешь⁈ — ору я на полную мощь своих лёгких и голоса.

— Тебе это приснилось, что ли?

Значит, не хотим по-хорошему.

— А это что? — достаю из кармана яблоко и тычу им в её сторону. — Вот оно! Доказательство! ТВОЁ яблоко, которое прилетело минуту назад прямо в меня!

— Я НЕ кидала в тебя никаких яблок! Ни своих. Ни чужих, — настаивает Катя на своей невиновности, даже и не думая извиняться.

— Ага, оно само прилетело мне в задницу, — цежу сквозь зубы и понижаю голос, так как краем глаза засекаю за её спиной какое-то движение.

Из дома выходит Алиска, так что приходится растянуть губы в улыбке, чтобы не напугать девчонку ещё больше. Она, поди, итак сюда выбежала, услышав мой рёв.

И тут я замечаю, как меняется выражение глаз Кати. Эмоции настолько быстро сменяются на её лице, что еле-еле успеваю их отслеживать.

Растерянность. Смущение. Гнев. И…

Барабанная дробь.

Вина!

На её лице чётко прослеживается вина, мать вашу!

Понижаю голос на самый минимум, чтобы, не дай бог, не услышала Алиска. Зачем ей знать, что её сестра с придурью.

— Женщины, которые таким образом пытаются привлечь мужика, ничего, кроме отвращения, у меня не вызывают, — выцеживаю со злобой.

Она, покачнувшись, сдавленно охает и бледнеет на глазах.

— Найди в себе хоть какие-то зачатки гордости и не лезь ко мне больше. Хочешь мужика, вперёд на трассу. Тебе даже заплатят за это, — жёстко произношу я, после чего разворачиваюсь и ухожу.

До самого позднего вечера не выхожу на улицу. Переделываю дела, которые требовали моего внимания именно внутри дома и которые я откладывал до лучших времен.

Выполз на улицу, когда звёзды уже вовсю светили. Ополоснувшись в уличном душе, сделанным отцом в прошлом году возле сарая, медленно иду назад.

На душе как-то совсем хреново.

Покоя не дают слова, которые я кинул в лицо Кате.

Её поступок, конечно, за гранью моего понимания, но…

Какого чёрта я-то до её уровня опустился. Да, бывает, могу что-то грубое сказать представительнице слабого пола. Но чтобы оскорблять её, да ещё так низко…

Маман мне бы точно язык отрезала, услышав.

Да я сам, если честно, готов себе язык отрезать.

Ладно, Гром. Завтра прямо с утра пойдёшь к ней и извинишься. Ну и…

Мысли резко обрываются, когда слух улавливает какие-то странные звуки.

Замерев на месте и не дойдя до крыльца какие-то пять метров, пытаюсь понять, откуда и, главное, что или кого я слышу.

Звуки идут со стороны участка Кати. И они такие… словно маленький котенок жалобно пищит или даже плачет. Я у соседей, конечно, никакой кошки за эти два дня не видел, но мало ли. Вдруг какой-то чужой кот застрял где-то у них на участке.

Судя по тёмным окнам, Катя и Алиска давно уже спят.

Слушать эти жалостливые песнопения до утра мне не хочется, поэтому решительно направляюсь к забору. Перемахнув через него, бесшумно крадусь вдоль дома к его углу, откуда наиболее сильно слышится жалобное мяуканье.

Осторожно выглядываю из-за угла и так и застываю от шока, когда взглядом натыкаюсь на источник этого странного писка.

Недалеко от дома стоят садовые качели с навесом. И в них, поджав ноги и завернувшись в плед, сидит… Катя.

Именно она сдавленно плачет, закрыв рукой лицо.

Молодец, Гром.