Читать книгу - "Острые предметы - Юлия Устинова"

про внешность, а не про то, что он дебил! — цокает Вика.

— Нет. Ничего общего.

Справедливости ради стоит признать, что Ерохин симпатичный, но он так меня бесит, что я никакой красоты в нем не вижу.

— Смотри какие, — во время рекламы Вика шкаф открывает и показывает еще не дошитые брюки — синие, расклешенные.

Викина мама — непрофессиональная швея, но у нее отлично получается шить по журналам “Бурда”. У Новиковых и машинка есть ножная, и оверлок.

— Очень клевые. На тебе классно смотреться будут.

— Ага, они тут полностью в обтяг, — Вика проводит ладонями по бедрам.

Фигура у Вики правда очень красивая и грудь что надо. Не то, что у меня.

— А вот твое, — достает уже скроенное и наметанное платье.

Викина мама шьет нам обеим платья на выпускной. Мне не бесплатно, конечно. Но дедушка сразу сказал, что заплатим, сколько нужно. Модель платья тетя Лена предложила. Оно темно-красное, длинное, без рукавов и с воротником-стойкой.

Я тоже немного умею шить, на трудах научилась, но у меня только старенькая бабушкина машинка. И такое изделие, как выпускное платье, мне точно не осилить.

Я поднимаюсь и осторожно набрасываю на себя полуфабрикат. Смотрю в зеркало на внутренней поверхности дверцы шкафа. Должно получиться отпадно!

— Ты волосы не хочешь подрезать, Жень? — Вика сзади подходит и перебрасывает мою косу на плечо. — А то ходишь, как Марфа.

— Да не знаю… — пожимаю плечами. — Я привыкла с длинными.

— А я хочу укладку, вот такую, — обхватив пальцами концы своих темных прядей, она подкручивает их наверх.

Домой собираюсь около пяти, разу после сериала. Знаю, что ближе к шести Викины родители с работы возвращаются. А я тут и так частый гость. Неудобно.

К вечеру еще морознее становится. Под ногами поскрипывает ледяная корка. Весной даже не пахнет. В подъезд захожу с красным носом, перчатки в карманы толкаю и замираю на первом пролете. Подъезд гудит и сотрясается от смеха парней.

На улице сидеть холодно, и Ерохин и компания опять торчат на третьем. Дед, бывает, гоняет их, а Стас потом на мне отыгрывается.

Вот и теперь.

На площадке их пятеро. Двое — Максим и Игорь — из нашего класса, двое других — из параллельного.

— О, Андрианова, привет, — увидев меня, Ерохин нарочно путь перегораживает и лениво выводит: — Постоишь с нами?

— Нет, — отрезаю грубо. Знаю же, что он не всерьез предлагает. — Дай пройти.

Шагаю в сторону, но Стас реагирует, не выходит его обойти.

— А если не дам? — тянет нахально. — Деда позовешь?

— Надо будет, позову! — раздраженно выпаливаю.

— Давай вместе позовем, — сложив руки в рупор, он задирает голову и горланит. — Дедуля, тут твоя внучка! — Делает вид, что прислушивается и моргает часто: — Что-то не слышит. А-а! Он же глухой у тебя, — смеется, и все остальные вместе с ним.

Но я даже не обижаюсь. Дебил притягивает дебилов — закон жизни.

Внизу хлопает подъездная дверь. Мы продолжаем препираться, я пытаюсь проскользнуть, но Ерохин меня собой к перилам прижимает.

— Стас, ты тупой?! — ору на него. — Пройти дай!

— Полай, — отбивает он, ощерившись, и давит на меня всем своим длинным жилистым телом.

Мой гнев сменяет смущение и отвращение. Так сильно он в мой бок своим пахом вжимается.

— Стас! — рычу на него.

— Отвалил и пропустил девушку! — раздается властное.

Оглядываюсь.

По ступеням Химичев поднимается. И я вся вспыхиваю. Мы со Стасом в такой позе стоим, будто обнимаемся.

— Опа, какие люди! — Ерохин отстраняется, однако блокирует мне путь рукой, цепко взявшись за перила.

— Здорова, пацаны, — здоровается Саша со всеми.

Парни по кругу обмениваются крепкими рукопожатиями.

— Со сборов, Химик?

— Ага.

Стас единственный, кто не подает ему руки.

— Слушай, Андрианова, тут сказали, что ты девушка, — с самодостаточным видом он высмеивает замечание Саши. — Я тоже хочу посмотреть.

Меня бросает в жар от ярости и стыда.

— Пропусти! — задыхаюсь от возмущения.

— Сначала покажи, в каком месте ты у нас девушка? — ближе ко мне наклоняется.

И теперь лишь его тупой одинокий смешок эхом от стен отскакивает. Остальные не такими уж и дебилами в присутствии Химичева кажутся.

Понимаю. Никто не хочет нарываться на неприятности. Ведь Химичев профессионально боксом занимается.

— Стас, беса не гони, — жестит он тоном. — Я два раза не повторяю.

Парни расступаются и пропускают Сашу ближе к нам.

На нем черная шапка, куртка, джинсы и спортивная сумка на плече.

Я пользуюсь тем, что Ерохин переключает внимание на Сашу, отталкиваю его руку и несусь вверх.

От быстрого подъема сбивается дыхание. Даже уши закладывает.

— Эй, Жень… Подожди! — долетает до меня уже у двери. Саша торопится, поднимаясь по ступеням и на ходу куртку расстегивает. — У тебя перчатка выпала?

Вижу в его руке свою фиолетовую перчатку из ангорки. Она вся в катышках, и мне становится неловко за это.

— Да, — нехотя сознаюсь.

Саша поднимается на площадку и вручает мне перчатку:

— Держи.

— Спасибо, — киваю, пряча потеряшку в карман.

Благодарю и за перчатку, и за то, что вступился за меня.

Виски сдавливает от частого гулкого пульса. Чувствую, как под шапкой на лбу выступает испарина: то ли от быстрого подъема, то ли от того, что Химичев уделил мне столько внимания.

— Все нормально? — Саша настороженно в глаза мне заглядывает сверху, исподлобья.

Его красивое лицо близко, а на площадке так мало свободного пространства, что я совсем теряюсь:

— Нет… То есть… — бормочу и краснею. Секунды уплывают, а я все еще тяну с полноценным ответом. — Нормально, — кое-как вывожу.

— Не обращай на дурака внимания, — подбадривает меня Саша. — Его просто в детстве роняли часто.

— Я и не обращаю, — изо всех сил стараюсь звучать независимо.

Я не то, чтобы застенчивая, нет, но вот когда Химичев оказывается поблизости, я в какую-то мямлю превращаюсь.

— Ну ладно. Если будет лезть, скажи мне, я разберусь, — со всей серьезностью проговаривает.

А у меня в голове его слова не укладываются.

— Да не надо, — проговариваю в полном смятении.

— Ну смотри. — Саша к двери своей поворачивается, и меня обдает его запахом — каким-то мужским дезиком, от которого кожу под свитером и пуховиком ошпаривает горячими мурашками. — Пока, Жень.

— Да… Пока, — еле слышно отвечаю.

Бабочки порхают в моем животе. И я впервые чувствую их так ярко, без всяких там романов.

4

Евгения

От магазина до дома на машине минута езды. Даже пристегиваться не стала. Олег давит на тормоз, а я уже наготове: накидываю на плечо ремешок сумки, суетливо пакеты за ручки подхватываю и роняю на выдохе:

— Спасибо тебе…

Вздрагиваю от